Торгашева Ирина Владиславовна, преподаватель русского языка и литературы БПОУ УР «Сарапульский техникум машиностроения и информационных технологий»
Как же мы тогда выжили

(эссе)
Каждое поколение переживает исторические катаклизмы. Мое поколение 47- летних пережило, как сейчас принято их называть, «лихие» 90-ые годы. О них говорить и легко, и трудно. Легко, потому что память сохраняет мельчайшие детали, а трудно, потому что эмоции захлестывают, и в голове крутится мысль: «Как же мы тогда выжили?…» А выжили, потому что были молоды, потому что ничего не боялись и потому, что происходящее вокруг нас воспринимали как должное. В 90-м, 91-м, 92-м в моем маленьком городке сохранялась талонная система. Современным юношам и девушкам нужно объяснять, что это такое. Талонная система означает, что государство распределяет продукты дозированно. На один талон можно купить один вид продовольствия: мясо, масло, водку. А больше нельзя. Большая полногрудая продавщица в магазине всем своим видом показывает: «Нельзя… Ни за что…». Иногда в домах отключали электроэнергию. Это называли веерным отключением. Я – тогда молодой преподаватель русской словесности в Рисунок 1 – На фото – Торгашева И.В., преподаватель медицинского училища Фото из личного архива Рисунок 2 –Сарапульский драматический театр (Фото из сайта МБУК ЦБСг. Сарапула
местном медицинском училище – привела студентов училища в театр. И на самом интересном месте в зале погас свет. Все затихли. Бежать и вставать с места страшно. Немногочисленная публика окаменела. В полной темноте замечательный провинциальный актер с созидательной фамилией Мельник предложил со сцены: «Давайте я вам почитаю Высоцкого…» По залу прошел одобрительный гул. Я до сих пор помню его тяжеловесные, леденящие фразы из Высоцкого: «Я не люблю… Досадно мне… Нет жалости во мне…» Нам было не больно и не досадно. Нам в этой темноте холодного, не отапливаемого зала было очень хорошо… Хорошо… Мы слушаем Высоцкого… Зарплату в училище задерживали. Могли задержать на полмесяца, на месяц …, с печальным видом я считала свои скудные запасы. Определила: есть не на что. В маленькой шкатулке лежит обручальное кольцо. Семейная жизнь в руинах. Зачем оно мне? На рынке усатый армянин, скупщик золота, даст за него целых 100 рублей. Можно купить немного крупы и колбасы. Несколько дней можно жить. Маме на заводском комбинате питания тоже задерживают зарплату. Она с умоляющим взглядом спрашивает: «Иринка, может, есть в долг хоть 50 рублей?» Отдаю половину своего «золотого» запаса. Нет, не подумайте, что мне жалко для мамы денег. Только вертится вопрос: «Как же дожить до зарплаты?» По улицам шествуют то ли коммунисты, то ли демократы… Символики почти нет. Что-то кричат в рупор, кого-то осуждают, к чему-то призывают. На городском рынке Рисунок 3 – На фото: студенты и педагоги Сарапульского медицинского училища Фото из личного архива
идет бойкая торговля ваучерами. Одни продают свой кусок частной собственности. Другие её покупают. И те, и другие не очень понимают, что делают. Настоящая отдушина для меня – литература. Издаются книги, которые были запрещены или замалчивались. Периодическая печать пестрит всевозможными революционными статьями. Мои коллеги не спят по ночам – читают все, что теперь стало разрешенным: Солженицына, Шаламова, Бродского, Лимонова…. Взахлёб я пытаюсь говорить со студентами, чего мы были лишены долгое время…… Телевизор приносит горестные новости про Чечню. Там погибают наши парни. Как в этом экономическом и политическом хаосе воспитать достойного человека? Как самой не озлобиться, не ожесточиться, не спиться? После развода, почти в бреду, я пришла в храм. Осознанно. С тяжелым сердцем и истерзанной душой. Прислонилась к дверному косяку. Слезы сами полились из глаз… У писателя-эмигранта Ивана Шмелева есть описание брошенных во время революции лошадей. Они, оставленные белой армией, ходят по осиротелым полям, заходят в деревни, бьются грудью о колючие заборы, ждут, когда их позовут, пригреют, приласкают… И… никого не находят… Животные держатся из последних сил, борются с голодом и жаждой, и потом, как подкошенные, падают рядом на землю и умирают. Мои соседи, родные, коллеги – все русские люди казались мне тогда осиротелыми лошадьми. Их талант и способности оказались никому не нужны. Люди осиротели и сникли как-то враз, неожиданно. Прекрасная советская жизнь оборвалась и началась новая – жестокая борьба за выживание. Но именно эта борьба закалила наших людей. Из восторженной девочки с романтической книжкой в руках и в белом платье я превратилась в продуманного, непоколебимого человека. Что же завтра? Время покажет. Поживём – увидим.