Королева Ольга Аркадьевна, учитель русского языка и литературы

ОАНО Школа ”Ника “

«Гоголь и Гофман. Безумие и его значение»

Через все “Петербургские повести” Гоголя проходит мотив безумия. Это не

случайно. Во-первых, время, в котором появились эти повести,

время расцвета

романтизма в России. А во-вторых, мотив безумия в романтической концепции - это

одна

из

форм

и

возможностей

неприятия

современной

действительности,

её

критики.

Безумие, о котором говорили и писали немецкие романтики, связано, прежде

всего,

с

идеальным

состоянием

духа.

С

безумием

сравнивали

состояние

влюблённости и реакцию на несправедливость

и пошлость действительности,

безумие – это некое приближение к высшей истине, которая недоступна обывателю.

Гоголь несколько по-другому трактует мотив безумия. Пискарёв, здоровый на

первый

взгляд,

но

состояние,

пребывает

в

необычном,

больном

возбуждении:

“Тротуар нёсся под ним, кареты со скачущими лошадьми казались, недвижимы,

мост растягивался и ломался на всей своей арке, к нему навстречу <…>[1.т.Ш,с.16]

Действительность Пискарёв воспринимает, балансируя на грани безумия, и Гоголь

раскрывает состояние своего героя: “Необыкновенная пестрота лиц привела его в

совершенное замешательство; ему казалось, что какой-то демон искрошил весь мир

на множество разных кусков и все эти куски без смысла,

без толку смешал

вместе”[1.т.Ш,с.21].

На

протяжении

всей

повести

чувствуешь

пограничную

ситуацию, ощущаешь то напряжение, в котором находится Пискарёв. Он спал наяву,

бодрствовал во сне: “взгляд его был вовсе без всякого значения” В этом мире нет

места прекрасному идеалу и Пискарёв это понимает: “Что пользы в том, что она

живёт? Разве жизнь сумасшедшего приятна его родственникам и друзьям?” Вот она

жизнь вечный раздор с действительностью. Нашли тело Пискарёва только через

четыре

дня.

Невозможность

разрешить

конфликт

с

действительностью

толкает

Пискарёва на подобный шаг.

В “Носе” безумие ощущается буквально с самого начала повести; когда майор

Ковалёв обнаруживает пропажу своего носа. Уже этот факт может навести читателя

на мысль о кратковременной близости к безумию. И чем дальше, тем больше

Ковалев

встречает

свой

исчезнувший

нос,

но

в

другом

обличии.

Это

статский

советник

при всех регалиях. Есть от чего сойти с ума. Но безумен ли Ковалёв?

Сознание вполне нормальное, но состояние действительности - нет ! Может быть

это “сумасшествие природы”

Гоголь видит, главную примету в современности в

том,

что:

“всё

обман,

всё

мечта,

всё

не

то,

чем

кажется”[1.т.III, с.42]

Тема

“сумасшествия

природы”

звучит

в

“Портрете”

на

протяжении

всей

повести.

Безумием охвачены

все должники ростовщика. В первой редакции “Портрета”

Гоголь рассказывает о юноше, взявшим у ростовщика в рост деньги. “Страшные

перемены” происходят в душе этого человека. “Симптом” бесноватости проникает

в его душу: “В порыве отчаянья и исступления он обратил нож на себя – и в

ужаснейших муках окончил свою жизнь”[1.т.III, с.116] Мотив с историей должников

только усиливает тему

“сумасшествия природы”. В повести это получает своё

завершение: “Кроме сих двух примеров, совершившихся в глазах всего общества,

рассказывали множество случившихся в низших классах, которые почти все имели

ужасный конец. Там честный, трезвый человек делался пьяницей; там купеческий

приказчик обворовал своего хозяина; там извозчик, возивший несколько лет честно,

за грош зарезал седока.”[1.т.III, с 116].

А тем временем портрет и изображенный на нем ростовщик делают свое дело: “Он

выскакивает из рам, расхаживает по комнате; и то, что рассказывает племянник,

просто уму непонятно. Я бы принял его за сумасшедшего, если бы отчасти не

испытал

сам.”[1.т.Ш,с.123].

Тема

“сумасшествия

природы”

звучит

и

в

кульминационном монологе монаха, который по своему стилю и духу близок к

апостольским посланиям. Хаос в жизни и сознании человека, осмысливается как

признак наступающего конца света.

“Записки

сумасшедшего

”

в

полной

мере

подтверждают

тот

факт,

что

действительность, в которой происходят события повести , кажется , сошла с ума.

Это прекрасно доказал исследователь творчества Гоголя Г.А.Гуковский: “Попробуем

допустить, что Поприщин в безумии сам выдумал все эти письма ; это допущение

сразу

оказывается

невозможным,

так

как

в

письмах

содержатся

сведения

,

неизвестные раннее Поприщину и в то же время верные [2,с 269].

В

финале

повести

образ

безумного

Поприщина

вырастает

до

уровня

романтического героя. Перед нами человек, который в состоянии безумия смог

дойти до истины. Общество, в котором возможны подобные искажения личности,

безумно. Оно сошло с ума, потеряло разум. В рассказе “Брусин ” М.Е. Салтыков –

Щедрин

высказывал

интереснейшую

мысль,

которая

могла

бы

стать

формулой

толкования

темы

гоголевского

безумия:

“Как

вы

не

хотите

понять,

что

в

ненормальной

среде

одна

неестественность

только

и

может

быть

названа

нормальною ”.[4, с. 332].

К теме безумия Гоголь подошел в “Записках сумасшедшего”. Эта проблема

занимала многих русских писателей

30 годов (Одоевского В.Ф., Полевого И.)

Писателей

привлекала

возможность

проникнуть

в

сложный

душевный

мир

человека.

Персонаж Гофмана

Неттельман, из книги

“Серапионовы братья”

как и

Поприщин, возомнил себя королем Амбойны. Для большей убедительности он

облекается в мантию,и также как и Поприщина его увозят в сумасшедший дом.

Переписка

собачек

Меджи

и

Фидель

в

”Записках

сумасшедшего”

заставляют

вспомнить гофмановского “Кота Мурра”, а именно манеру образованного кота.

Безумие

для

Гофмана

-

это

возможность

выявить

скрытые

стороны

человеческой души, проследить неповторимость индивидуальности, находящейся в

состоянии неприятия с миром.

Безумцы Гофмана чаще всего люди талантливые и незаурядные. Да и безумие

Гофман толкует в духе Ф.В. Шеллинга:’’Разум может обнародовать и показать себя

только через неразумность. Люди, не носящие в себе никакого безумия, суть люди

пустого, непродуктивного разума”[8,245.]

Гоголь иначе воспринимает безумие. Оно для него всегда разрушение

человеческой

личности.

Это,

прежде

всего

болезнь.

Вспомним

Чарткова,

Пискарева, Поприщина, Башмачкина.

Безумие – это социальная драма “маленького человека, “ затравленного жизнью,

обстоятельствами.

О влиянии Гофмана на Гоголя в литературе написано довольно много. Единого

взгляда

на

эту

проблему,

разумеется,

нет.

Исследователи

либо

безоговорочно

признавали влияние одного на другого, либо также безоговорочно отрицали.

Ещё

Н.Г.Чернышевский

в

“Очерках

гоголевского

периода

русской

литературы” писал: “Считаем нужным заметить, что с Гофманом у Гоголя нет ни

малейшего

сходства:

один

сам

придумывает

самостоятельно

изобретает

фантастические похождения из

чисто

немецкой

жизни, другой

буквально

пересказывает малороссийские предания (“Вий”) или

“общеизвестные анекдоты

(“Нос”);

какое

же

тут

сходство?”[7,с.245]

Замечания,

брошенное

в

пылу

литературной

полемики

с

С.П.Шевырёвым,

стало

той

главной

точкой

отсчёта,

которой будут придерживаться многие исследователи.

Г.Я.Гуковский, досконально знавший тенденции зарубежной литературы

и

исследовавший творчество Гоголя однозначно утверждает, что вопрос о Гофмане и

Гоголе

“бессодержательный”.

А.Б.Ботникова в работе “Э.Т.А.Гофман и русская

литература”

говорит

о

типологическом

сходстве

Гоголя

и

Гофмана

(3.Воронеж,1977).

А.В.Михайлов в статье “Гоголь в своей литературной эпохе”

(М,1976) выступает оппонентом Ботниковой, отрицая влияние Гофмана на Гоголя.

На

наш

взгляд

“странные

сближения”

всё-таки

были.

“В

высшей

степени

взволнованное

состояние

–

горький

опыт

столкновения

поэтического

мира

с

прозаическим”. Так писал Гофман в дневнике от 1826 года в городе Бамберге. Почти

по

Гоголю:

“разлад

мечты

с

существенностью”.

И

Гоголь

и

Гофман

очень

болезненно воспринимали этот разлад. Следствием этого было у Гофмана критика

филистерства и всего того, что с ним связано, а у Гоголя вылилось в отвращение к

миру пошлости.

Период раннего творчества Гоголя – это период романтизма. И здесь, пожалуй,

можно отметить влияние не только Гофмана, Л.Тика, но и эстетики немецкого

романтизма.

Отголоски

Фосса

можно

найти

в

ранней

поэме

Гоголя

“Ганс

Кюхельгартен”, а в “Вечере накануне Ивана Купалы”, “Вие”, “Страшной мести”

чувствуется

характерная

стихия

немецкого

романтизма.

Это

проявляется

в

появлении

колдунов,

гадалок,

романтических

пейзажей,

так

свойственных

немецкому романтизму. Но есть важная деталь, о которой нельзя не упомянуть. У

Гоголя безобразное и страшное – это бывшая красота. Ведьма из “Вия” – бывшая

панночка,

красавица.

А

у

немецкого

романтика

Тика

страшный

–

это

мир

постоянных превращений: света во тьму, доброе в злое.

В “Петербургских повестях” связи с Гофманом более ощутимы. Это можно

проследить на примере двух повестей цикла: “Невского проспекта” и “Портрета”.

Главный герой “Невского проспекта” художник Пискарёв – натура тонкая, хрупкая,

болезненно реагирующая на “разлад мечты с существенностью”, которая породит

то самое “двоемирие”, характерное для романтизма. Характер Пискарёва во многом

схож с героем повести Гофмана “Золотой горшок” Ансельмом. Ансельм – предмет

всеобщих

насмешек.

Он

раздражает

обывателей,

среди

которых

живёт,

своей

способностью грезить наяву, неумением рассчитывать каждый шаг, и стремлением

только к миру чудес, который открывает ему свои тайны.

Пискарёв

и

Ансельм

одержимы

мечтой,

которая

влечёт

их.

И

это

обусловливает соответствующее поведение.

“В день вознесения, часов около трёх пополудни, через Чёрные ворота в

Дрездене стремительно шёл молодой человек и как раз попал в корзину с яблоками

и

пирожками….<…>”.

Та

же

стремительность

характерна

для

художника

Пискарёва: “Он летел так скоро, что сталкивал беспрестанно с тротуара солидных

господ с седыми бакенбардами”.

Что же влекло наших героев. Мечта, грёза!

Ансельма влечёт его Серпентина, а Пискарёва – Бианка.

Конфликт

Пискарёва

с

суровой

действительностью

несет

отпечаток

романтизма. В отличие от Гофмана, конфликт у Гоголя не является

стержнем

рассказа, конфликт нужен для более глубокого анализа, для раскрытия человеческих

чувств и характеров.

Пискарёв

и

Ансельм

пребывают

в

странном

состоянии:

томление

по

бесконечно-

прекрасному

(одна

из

черт

романтизма),

бесконечные

грёзы

и

сновидения.

Ансельм

“впадает

в

мечтательную

апатию”.

Разговаривая

с

конректором, он говорит: “Ах, любезный господин конректор, если бы вы знали,

какие удивительные вещи пригрезились мне совсем наяву, с открытыми глазами, под

бузиным деревом”<…>.[2,с.79] А Пискарёв, очнувшись от сна восклицает: “О Боже,

какой

сон!

И

зачем

было

просыпаться?

<…>

О,

как

отвратительна

действительность! Что она против мечты?”

Грёзы заменили им действительность. Отношение Гофмана к своему герою

прозаическое,

ирония,

черта,

свойственная

немецкому

романтизму.

“Ирония

-

устремлённость к целокупной истине” [5, с.85]

Гофман близок своему герою,

поэтому ирония Гофмана - это ирония над собой.

“Как

глубоко

я

чувствовал

в

душе

своей

высокое

блаженство

Ансельма,

который,

теснейшим

образом

соединившись

с

Серпентиной,

переселился

в

таинственное, чудесное царство, в котором он признал своё отечество, по которому

уже

так давно тосковала его грудь…<…>” Повествователь Гофмана, безусловно,

близок к Ансельму и самому автору.

Повествование принимает монологический

характер. У Гоголя несколько иначе. Мир героя и автора не сливаются и в этом,

пожалуй, отличие Гоголя от Гофмана. Если Гофман сопереживает своему герою, как

самому себе, то Гоголь осуждает своего героя, называя величие и страсть Пискарёва

безумными.

Сближает Гоголя с Гофманом и та особая фантасмагория, которая обретает

свою самостоятельную сущность бытия. У Гоголя на Невском проспекте

можно

встретить “бакенбарды бархатные, атласные, чёрные как соболь или уголь” <…>;

талии: “тоненькие, узенькие талии, никак не толще булочной шейки” <…>; шляпки,

улыбки! У Гофмана оживает молоток, превратившись в улыбку яблочной торговки,

шнурок звонка – в исполинскую змею.

Не вызывает сомнения ни у Гоголя, ни у Гофмана то, что возможно в мире

сказки,

невозможно

в

действительности.

Вот

он,

“вечный

раздор

мечты

с

существенностью!”

“Портрет”- одна из повестей гоголевского цикла, которая особенно близка к

повестям

Гофмана.

Первая

редакция

“Портрета”

была

названа

В.Г.Белинским

“фантастической

повестью a la Hoffmann” и довольно резко им раскритикована.

Обычно

в

качестве

источников

гоголевской

повести

называли

гофмановские

произведения: “Песочный человек”, “Эликсир дьявола”, “Очарованный бумажник”,

“Фрагмент

из

жизни

трёх

друзей”.

Сходство

с

данными

произведениями

усматривается не в сюжетных деталях, не в отдельных мотивах, а в той общей

атмосфере, характерной для Гофмана.

Мотив

о

художнике,

погубившем

свой

талант,

встречается

у

Гофмана

в

“Эликсире

дьявола”.

История

Медарда

напоминает

судьбу

Чарткова.

Отведав

дьявольский

эликсир,

Медард

отказывается

от

своего

служения:

“я

предавал

проклятием свои монашеские обеты, самоё свою жизнь! Но в душу проникало

пагубное пламя”[2, с.34]. Чартков так же как Медард отказывается от истинного

служения искусству.

Теперь не художество, a “золото сделалось его страстью,

идеалом, страхом, наслаждением, целью”. Понимание судьбы личности требовало от

Гоголя нового её изображения.

Гоголь объясняет падение Чарткова не только

следствием приобретённого капитала, но и советами ростовщика – антихриста:

“Бери же скорее кисть и рисуй портреты со всего города! Бери всё, что ни закажут.”

Духовная

гибель молодого Франческо

начинается

с того, что он выпивает

дьявольский эликсир. Интересна и ещё одна важная деталь, свидетельствующая о

связи Гоголя и Гофмана. Петромихали был ростовщик и антихрист. Коппелиус в

“Песочном

человеке”

профессор

и

одновременно

злой

волшебник.

Лингорст

в

“Золотом

горшке”

архивариус

и

саламандр.

Безусловное

сходство

Гоголя

с

Гофманом можно усмотреть в истории художника

Франческо, отца Медарда, с

историей художника, написавшего портрет ростовщика.

Действительно,

в

повестях

Гоголя

довольно

много

отдельных

мотивов,

сюжетных ситуаций Гофмана, но более всего в петербургских повестях отразился

конфликт прекрасного с действительностью, “мечты с существенностью”.

Список литературы

1. Н.В.Гоголь. Собрание сочинений в 6 томах М,1959.

2. Гофман Э.Т.А. Эликсиры сатаны. Л,1984.

3. Гофман Э.Т.А. Жизнь и творчество. Письма, высказывания, документы. Сост.

Клаус Гюнцель. М ,1987.

4. Салтыков-Щедрин М.Е. Собрание сочинений в 20 томах М,1965,т.6.

5.Берковский Н. Я Романтизм в Германии Л,1973.

6.Гуковский Г.А. Реализм Гоголя М ,1959.

7.Чичерин А.В. Ранний Гоголь – романтик // Гоголь Н.В. собр. соч. в 7т. М,1984.

8. Шеллинг Ф.В. Философия искусства М,1966.