УДК 336.717

АДЕКВАТНОСТЬ ПЕРЕВОДА ХУДОЖЕСТВЕННОГО ТЕКСТА НА

МАТЕРИАЛЕ РОМАНА РЭЯ БРЕДБЕРИ «ЧТО-ТО СТРАШНОЕ ГРЯДЁТ»

THE ADEQUACY OF TRANSLATION OF LITERARY TEXT ON THE

MATERIAL OF THE NOVEL RAY BRADBURY «SOMETHIND WICKED THIS WAY

COMES»

К.К. КУЛЯШОВА, студентка кафедры «Прикладная филология с изучением

иностранных языков. Копирайтинг», Башкирский Государственный Университет

e-mail: ksenyakulyashova@icloud.

com

Аннотация

В

эпоху

развития

межкультурной

и

межэтнической

коммуникации

проблемы

теории

и

практики

перевода

являются

предметом

серьезных

научных

дискуссий,

обсуждаются на международных форумах. Вопросами перевода занимается целый ряд

дисциплин: традиционная лингвистика, этнолингвистика, психолингвистика, этническая

психолингвистика, теория межкультурной коммуникации и т.д. Важным представляется

то,

что

в

рамках

современной

филологии

оформилась

самостоятельная

дисциплина,

объектом исследования которой является перевод, – переводоведение (Theory and Practice

of Translation,

Science of Translation,

Translatology). В настоящей работе выдвигается

гипотеза о возможности создания адекватного перевода художественного текста, который

рецепторы

перевода

считали

бы

тождественным

исходному

тексту.

В

работе

проанализирован фрагмент оригинального текста из произведения Рэя Бредбери «Что-то

страшное грядёт» («Something wicked this way comes» Ray Bradbury) и официальный

перевод

издательства

«Олимп»

(переводчик:

Жданов

Лев

Львович).

Рассмотрены

и

сопоставлены языковые единицы в аспекте адекватности художественного перевода. В

заключении

статьи

предложен

новый

вариант

перевода

рассматриваемого

фрагмента

произведения.

Ключевые

слова:

адекватность

перевода,

эквивалентность

перевода,

художественный

текст,

сопоставительно-переводческий

анализ,

переводческая

трансформация.

Abstract

In the era of the development of intercultural and interethnic communication problems of

the theory and practice of translation are the subject of serious scientific debate are discussed in

international

forums.

Translation

issues

engaged

in

a

number

of

disciplines:

traditional

linguistics,

ethnolinguistics,

psycholinguistics,

ethnic

psycholinguistics,

intercultural

communication theory, etc. Important is the fact that in modern Philology has formed an

independent discipline, the object of study is translation – translation studies (Theory and

Practice of Translation, Science of Translation, Translatology). In the present work the

hypothesis about the possibility of creating an adequate translation of literary texts, which

receptors of a translation would be considered identical to the original text. The paper analyzes a

fragment of the original text from the works of ray Bradbury "something wicked this way

comes" ("Something wicked this way comes" Ray Bradbury) and an official translation of the

publishing house "Olimp" (translator: Lev Zhdanov). Examined and compared language units in

the aspect of adequacy of literary translation. In conclusion, the paper proposed a new translation

of the considered piece of artwork.

Keywords: adequacy of translation, equivalence in translation, literature, comparative

translation analysis, translation transformation.

Введение

Актуальность

исследования

обусловлена

комплексным

подходом

к

изучению

перевода

как

основного

вида

межъязыкового

посредничества.

Этим

определяется

необходимость

глубокого,

всестороннего

анализа

феномена

адекватности

перевода,

в

частности его семантического и формального аспектов.

Научная

новизна исследования

заключается

в

том,

что

в

нем

впервые

предпринимается

попытка

комплексного

подхода

к

анализу

адекватности

перевода

художественного текста с точки зрения его семантического и формального аспектов. В

данной

работе

проводится

анализ

исходного

текста

и

его

перевода,

подробно

рассматриваются языковые конструкции, в ходе работы с которыми раскрывается сам

термин

«адекватность

перевода»

и

предлагается

новый

альтернативный

перевод

рассматриваемых языковых конструкций и всего текста в целом.

Цель настоящей работы – с учетом содержательных и структурных особенностей

художественного текста выявить основные средства и способы достижения адекватности

его перевода.

Объектом

исследования

является

перевод

–

основной

вид

межъязыкового

посредничества.

Методологической

основой

исследования

послужили

фундаментальные

труды

отечественных и зарубежных ученых в области переводоведения:

Материалом для раскрытия поставленной проблемы послужил текст романа Рэя

Бредбери «Что-то страшное грядёт» (1962) на исходном языке и его перевод, выполненный

Ждановым Л. Л. Нами проанализировано около 270 единиц перевода.

1.

Эквивалентность

и

адекватность

перевода:

соотношение

понятий

Термины

«эквивалентность»

и

«адекватность»

традиционно

применяются

в

переводческой литературе и апеллируют к тождественности оригинального переводного

текстов. В некоторых случаях в них вкладывается разное содержание, а иногда они

рассматриваются как синонимы. Так, в статье Р. Левицкого «О принципе функциональной

адекватности

перевода»

эквивалентность

и

адекватность

выступают

как

взаимозаменяемые термины (“Сопоставительное языкознание. 1984, IX. 3. С.75”). В то же

время у других авторов эти термины дифференцируются, но при этом на различной

основе.

С точки зрения В.Н. Комиссарова, «адекватный перевод» имеет более широкий

смысл,

чем

«эквивалентный

перевод»

и,

по

существу,

означает

«хороший»

перевод,

обеспечивающий «необходимую» полноту межъязыковой коммуникации в конкретных

условиях. В то же время под эквивалентностью подразумевается «смысловая общность

приравниваемых друг к другу единиц языка или речи» [8].

По-иному

решают

проблему

соотношения

эквивалентности

и

адекватности

К.

Райсса и Г. Вермеер. Термин «эквивалентность» охватывает, в их понимании, отношения

как между отдельными знаками, так и между целыми текстами. С другой стороны,

адекватностью называется соответствие выбора языковых знаков на языке перевода тому

измерению

исходного

текста,

которое

избирается

в

качестве

основного

ориентира.

Адекватность — это такое соотношение исходного и конечного текстов, при котором

последовательно учитывается цель перевода.

Думается,

что

в

этих

определениях

содержится

рациональное

зерно.

Так,

в

определении В.Н.

Комиссарова существенным

представляется

указание

на

конкретные

условия

коммуникации

как

важный

элемент

понятия

адекватности.

Совпадая

с

предлагаемым В.Н. Комиссаровым пониманием эквивалентности как соотношения между

единицами (знаками), определение К. Райсс и Г. Вермеера вносит в него необходимое

уточнение, указывая на то, что эквивалентные отношения охватывают корреляции не

только между отдельными знаками, но им между текстами.

Для теории перевода специфично то, что в ней анализируются корреляции не

между виртуальными знаками — элементами языковых систем, а между актуальными

знаками — элементами речевых производств (текстов). Показательны в этом отношении

данные

эксперимента,

проведенного

в

свое

время

Я.И.

Рецкером,

предложившим

испытуемым текст со следующей фразой:

“The flash air revived most of the men, and the thought of beer at the nearest pub stimulated

sluggish pulses.”

93% испытуемых перевели «thought of beer» не как мысль о пиве, а как мысль о кружке

пива. Разумеется, соответствие между «beer» и кружка пива — это не соответствие между

данными единицами в системе языка, а соответствие между сегментами текста, целиком и

полностью обусловленное речевым контекстом и ситуацией.

Опытный

переводчик

хорошо

знает,

что

выбор

зафиксированного

в

словаре

языкового эквивалента возможен лишь потенциально. Реализация этой потенциальной

возможности определяется контекстуальным окружением и нормами построения текста.

Нередко словарный эквивалент “срабатывает” лишь как индикатор дальнейшего поиска

нужного соответствия.

Эквивалентность — это соотношение между первичным и вторичным текстами или

их

сегментами.

При

этом

полная

эквивалентность

является

идеализированным

конструктом, далеко не всегда достижимым (хотя в принципе возможным) в реальной

переводческой практике. Случаи полной эквивалентности наблюдаются, как правило, в

относительно несложных коммуникативных условиях, в текстах со сравнительно узким

диапазоном функциональных характеристик. Чем сложнее и противоречивее требования,

предъявляемые

к

переводу,

чем

шире

функциональный

спектр

текста,

тем

меньше

вероятность создания текста, представляющего собой зеркальное отражение оригинала.

В

оппозиции

терминов

«эквивалентность»

/

«адекватность»

и

находит

свое

воплощение двойственная природа перевода. Как известно, перевод — это и процесс, и

результат.

До

сих

пор

мы

говорили

о

результативной

стороне

этого

явления,

ибо

эквивалентность

—

это

отношение

результатов

двух

коммуникативных

актов

—

первичного (создания исходного текста) и вторичного (создания текста на языке перевода).

Термин “адекватность” применим к переводу в его процессуальном аспекте (сходных

позиций придерживаются К.Райсс и Г.Вермеер).

Если

эквивалентность

ориентирована

на

соответствие

создаваемого

в

итоге

межъязыковой коммуникации текста определенным параметрам, задаваемым оригиналом,

то адекватность связана с условиями межъязыковой коммуникации с ее детерминантами и

“фильтрами” (селекторами, определяющими выбор конкретного варианта), с выбором

стратегии перевода, отвечающей данной коммуникативной ситуации. Иными словами,

если эквивалентность отвечает на вопрос, соответствует ли конечный текст исходному, то

адекватность

отвечает

на

вопрос,

соответствует

ли

перевод

как

процесс

данным

коммуникативным условиям.

Между

понятиями

«эквивалентность»

и

«адекватность»

есть

еще одно

принципиальное

различие. Эквивалентность

всегда

в

известной

мере

нацелена

на

идеальный эталон. Она подразумевает исчерпывающую передачу содержания оригинала

на всех семиотических уровнях и в полном объеме его функций (полная эквивалентность),

или, по крайней мере — применительно к тому или иному семиотическому уровню или

той или иной функции (частичная эквивалентность). Требование эквивалентности носит,

иными словами, максимальный характер либо по отношению к тексту в целом, либо по

отношению к его отдельным аспектам. Адекватность же представляет собой категорию с

иным

онтологическим

статусом.

Ее

требования

носят

оптимальный

характер.

Она

нацелена на лучшее из того, что возможно в данных условиях. В самом деле, известно, что

перевод требует жертв и что решения переводчика часто носят компромиссный характер.

Более того, в процесс вторичной коммуникации нередко модифицируется и сама цель

коммуникативного

акта,

что

неизбежно

влечет

за

собой

известные

отступления

от

эквивалентности текстов.

Отсюда следует, что перевод может быть адекватным даже тогда, когда он не

отвечает

(или

отвечает

лишь

отчасти)

критериям

эквивалентности.

Более

того,

неэквивалентность отдельных фрагментов текста вполне совместима с адекватностью

перевода текста в целом.

Адекватный перевод с отступлением от требований эквивалентности особенно

часто встречается в художественном переводе и, в первую очередь, в переводе поэзии, где

он порой создает собственную традицию передачи творческого почерка иноязычного

поэта. Такую традицию перевода Р. Бернса создал С. Маршак, который, по словам В.

Россельса, существенно изменил наши представления о шотландском барде. “Возможно,

— пишет В. Россельс, — появившийся благодаря переводам Маршака Бернс и отличается

от подлинного (не может быть иначе — ведь передал нам его все-таки Маршак), но он,

бесспорно, живет в нашем представлении совершенно самостоятельно и, прежде всего,

отличается

от

русского

поэта

Маршака.

Это

разные

литературные

явления.

О

силе

воздействия созданной Маршаком традиции свидетельствует, в частности, сопоставление

маршаковского перевода стихотворения Бернса “Шел солдат с войны” с переводом на

белорусский язык Я. Семяжона».

Столь

же

четко

личность

поэта

Маршака

прослеживается

и

в

знаменитых

маршаковских

переводах

сонетов

Шекспира.

Приведем

в

качестве

примера

перевод

концовки 74 сонета:

“So then thou has but lost the dregs of life, / The prey of worms, my body being dead: / The

coward conquest of a wretch’s knife, / Too base of thee to be remembered. / The worth of that

is that which it contains, / And that is this, and this with thee remains.”

С тобою будет лучшее во мне, / А смерть возьмет у жизни быстротечной / Осадок,

остающийся на дне, / Все, что похитить мог бродяга встречный / Ей черепки разбитого

ковша, / Тебе мое вино, моя душа.

Принято считать, что, выступая в полях получателя исходного текста и отправителя

текста перевода, переводчик как бы перевоплощается в автора и, как говорят в театре,

полностью «входит в его образ». Однако такое перевоплощение осуществимо лишь в

идеальной

схеме

перевода.

На

деле

же

переводчик

(в

особенности

переводчик

поэтического произведения), подобно актеру, перевоплощающемуся в действующее лицо

драматургического произведения, не утрачивает и своих личностных характеристик. В

приведенном

примере

мы

видим,

как

Маршак

«облагораживает»

Шекспира,

снимая

слишком грубый, с его точки зрения, образ: в переводе отсутствуют слова “добыча для

червей”

(так

поэт

называет

свое

бренное

тело).

Показательно,

что

та

же

линия

прослеживается в маршаковских переводах Бернса, он смягчает резкость и грубость

оригинала.

Выбирая стратегию перевода, переводчик может отдать предпочтение текстуально

точному, приближающемуся к дословному, переводу или переводу, смело отходящему от

формальной

и

смысловой

структуры

оригинала,

приближающемуся

к

вольному.

Для

переводов Маршака характерен второй путь. Он не только снимает авторский образ, но и

вводит собственную развернутую метафору: «осадок, остающийся на дне — черепки

разбитого

ковша

—

мое

вино».

В

оригинале

мы

находим

лишь

стертую

языковую

метафору “dregs of life — бренные останки”. Как отмечает Ю.Д. Левин, в своих переводах

Маршак нередко идет на подобные отступления, стремясь при этом, однако, воссоздать

поэтическое целое.

Обычно считают, что переводчик выражает лишь коммуникативную интенцию

автора. Думается, что это часто встречающееся в литературе утверждение нуждается в

уточнение. Кроме общей цели — передачи смыслового содержания оригинала, перевод

может преследовать и другие, специфические для данной коммуникативной ситуации,

цели. Поэтому адекватность перевода определяется не только его соответствием установке

автора, но и его установке этим дополнительным целям, вытекающим из самой ситуации

перевода.

2.

Особенности перевода художественной литературы

По

мнению

В.Н.

Комиссарова,

художественным

переводом

именуется

вид

переводческой

деятельности,

основная

цель

которого

заключается

в

порождении

на

переводном

языке

речевого

произведения,

способного

оказывать

художественно-

эстетическое воздействие на переводном языке [3].

C учетом данного определения можно

утверждать, что в случае формальной непередаваемости отдельной языковой единицы

подлинника может быть передана её эстетическая функция в системе целого и на основе

этого целого, причем выражение этой функции при переводе постоянно требует изменения

формы единицы, являющейся её носителем (например, выбора другой грамматической

категории, слова с другим предметно-логическим значением) и т.д.

В

целом,

характерными

особенностями

художественного

перевода

можно

считать

проявление

в

каждом

случае

индивидуальной

манеры

писателя,

обусловленной

его

мировоззрением,

влиянием

эстетики

эпохи

и

литературной

школы,

необозримое

разнообразие как лексических, так и грамматических средств языка в их различных

соотношениях друг с другом.

Для того чтобы далее работать с понятием художественного перевода, необходимо,

по нашему мнению, остановиться на выявлении тех специфических свойств, которые

присущи художественной литературе в целом. К таковым относятся:

1) образность художественного произведения;

2)

смысловая

ёмкость

литературного

произведения,

которая

заключается

в

способности писателя сказать больше, чем говорит прямой смысл слов в их совокупности;

3) национальная окраска содержания и формы художественного произведения;

4) тесная связь между той эпохой, в которую автор создавал своё произведение, и

отражающими её образами;

5) индивидуальная манера писателя.

Таким образом, специфика перевода художественных произведений заключается не

только

в

множественности

лексических

и

грамматических

элементов,

подлежащих

передаче и требующих функционального соответствия в другом языке. Всё это – скорее

количественные

(связанные

с

эквивалентностью

перевода)

показатели

сложности

проблемы. Если же говорить о качественной стороне перевода, связанной с адекватностью

перевода,

то

необходимо

учитывать

тот

факт,

что

художественная

литература

есть

искусство

[6],

определяемое

как

мышление

образами,

а

создание

образов

в

художественной литературе невозможно без языка. Очевидно, что образы основаны на

различных

языковых

категориях.

Последнее

обусловливает

сложность

понятий

содержания и формы в их отношении к переводу художественной литературы. Очевидно,

что понятие содержания в художественной литературе является гораздо более сложным,

чем

в

научной

литературе

или

в

деловом

документе.

Оно

охватывает

не

только

вещественно-логическую,

идейно-познавательную

сторону

высказывания,

но

и

его

эмоциональную

насыщенность,

его

способность

воздействовать

как

на

ум,

так

и

на

чувства

рецептора

[5].

Этим

определяется

сложность

поиска

функциональных

соответствий

при

переводе

в

тех

случаях,

когда

вследствие

определенных

языковых

условий

невозможно

воспроизвести

одновременно

и

смысловую

функцию,

и

вещественное значение данной единицы перевода. Особенно актуальна эта проблема при

переводе различных выразительных средств, которыми изобилует любое художественное

произведение: метафора, синекдоха, метонимия, эпитет.

Текст художественного произведения особенно многогранен. Он несет в себе не

только смысловую, но и эмоциональную нагрузку. Индивидуальная авторская стилистика,

способ

особого

выражения

мысли,

национальный

колорит,

временная

зависимость

и

экспрессивная

окраска

текста

–

особенно

важные

черты

художественного

текста.

Несомненно, эти особенности необходимо учитывать при переводе текста данного типа.

3.

Средства достижения адекватности перевода

3.1 Понятие и типология переводческих трансформаций

Принимая

во

внимание

тот

факт,

что

в

современной

лингвистической

теории

перевода одним из основных методов исследования является сопоставительный анализ, то

есть

анализ

формы

и

содержания

текста

перевода

в

сопоставлении

с

формой

и

содержанием

оригинала,

а

объектом

перевода

является

не

система

языка

как

некая

абстракция,

а

конкретное

речевое

произведение

[1],

необходимо

подробно

проанализировать

многочисленные

и

качественно

разнообразные

межъязыковые

преобразования

– переводческие

трансформации.

Их

использование

способствует

уменьшению количества расхождений в формальных и семантических системах двух

сопоставляемых языков и тем самым – достижению адекватности перевода.

Согласно

Р.

К.

Миньяр-Белоручеву,

для

понимания

того,

что

переводить

и

какую

трансформацию использовать, необходимо различать три типа высказываний:

1) ситуативные клише – высказывания, которые обусловлены ситуацией, например: Что

нового? Как дела? Все в порядке. Потихоньку;

2)

целевые

высказывания

–

их

смысл

раскрывается

через

соотнесение

ситуации

с

семантикой

слов

и

определяется

целью

высказывания.

Например,

к

вам

обращается

прохожий с целью прикурить сигарету, если у вас нет спичек или зажигалки, вы ему

отвечаете: «Не

курю!»,

«Зажигалку

забыл

дома»,

«Давно

перестал

портить

себе

здоровье». Из всех реплик прохожий извлекает одну информацию: прикурить ему у вас не

удастся. Такие высказывания называются целевыми, поскольку из них можно извлечь

строго альтернативную информацию: удастся прикурить или нет;

3)

информативные

высказывания

–

это

основная

масса

высказываний,

их

нужно

переводить, исходя не из «вкуса» переводчика, а из той информации, которая в них

заключена. Например, при переводе сообщения «Переговоры начнутся в среду в 14 часов

30 минут в Белом доме» изменение в информации, заключенной в словах, недопустимо

[5].

Особенно детально переводческие трансформации описаны Л. С. Бархударовым в

работе

«Язык

и

перевод».

В

своей

работе

мы

будем

опираться

на

типологию

трансформаций, предложенную ученым.

Л. С. Бархударов в целях удобства описания выделяет основные элементарные

типы переводческих трансформаций:

1. Замены (substitutions).

2. Перестановки (replacements).

3. Добавления (additions).

4. Опущения (omissions).

Следует отметить, что данное деление является условным, так как на практике нередко

один

вид

трансформации

заменяется

другим.

Возможно

также

комбинированное

использование

двух

или

более

типов

трансформаций.

Рассмотрим

каждый

из

перечисленных типов подробнее.

1. Замены.

Замена

–

наиболее

распространенный

и

многообразный

тип

переводческой

трансформации.

Замене

при

переводе

подвергаются

как

грамматические,

так

и

лексические единицы. Соответственно следует говорить о грамматических и лексических

заменах. Л. С. Бархударов, В. Н. Комиссаров, А. М. Фитерман, Т. Р. Левицкая выделяют

семь основных видов данной трансформации, которые, в свою очередь, делятся на более

частные подвиды:

а) замены форм слова

Например,

существительным

pluralia

tantum

русского

языка деньги,

волосы,

чернила,

часы

в

английском

языке

находим

эквиваленты money,

hair,

ink,

watch,

употребляющиеся только в единственном числе.

б) замены частей речи

I took possession of his effects after his death” I explained. “They were done up in a

parcel and I was directed to give them to you” (S. Maugham, A Casual Affair).

«Все, что осталось от него после смерти, отдали мне, – объяснил я. – Письма и

портсигар были связаны в пакет. На нем было написано: передать леди Кастеллан, лично

(пер. М. Литвиновой).

в) замены членов предложения

Her only child was carried through a tire some season and brought into the world on a

spring day in ninety-six (F. S. Fitzgerald, This Side of Paradise).

Своего единственного ребенка она носила томительную скучную осень и зиму и

произвела на свет весенним днем 1896 года (пер. Н. Ф. Лорие).

г) синтаксические замены в сложном предложении

He was mildly surprised not to hear the shrill squawk of conversation from the next

room (F. S. Fitzgerald, This Side of Paradise).

Его немного удивило, что из соседней комнаты не слышно хора визгливых голосов

(пер. Н. Ф. Лорие).

д) лексические замены (к числу лексических замен следует также причислять

конкретизацию и генерализацию)

In consequence, Stephen Blain handed down to posterity his height of just under six

feet and his tendency to waver at crucial moments, these two abstractions appearing in his son

Amory (F.S. Fitzgerald, This Side of Paradise).

В результате Стивен Блейн получил возможность передать потомству свой рост

– чуть ниже шести футов, и свою неспособность быстро принимать решения, каковые

особенности и проявились в его сыне Эмори (пер. Н. Ф. Лорие).

е) антонимический перевод

Monsignor Darcy didn’t say anything (F. S. Fitzgerald, This Side of Paradise).

Монсеньер Дарси промолчал (пер. Н. Ф. Лорие).

ж) компенсация

–

My parents would have about two haemorrhages apiece if I told anything pretty

personal about them (J. Salinger, The Catcher in the Rye).

–У

моих предков, наверно, случилось по два инфаркта на брата, если бы я

стал болтать про их личные дела (пер. Р. Райт-Ковалевой).

2. Перестановки

Перестановка

–

это

такой

вид

переводческой

трансформации,

при

котором

происходит изменение расположения языковых элементов текста перевода по сравнению с

текстом подлинника. Элементами, которые обычно подвергаются перестановке, являются

части

сложного

предложения

и

самостоятельные

предложения

в

составе

текста

[Бархударов 1979: 192].

(1) On Thursday therefore/,

(2) he walked pensively/ (3) along the slippery, shovel-

scraped sidewalks/, (4) and came in site of Myra’s house/, (5) on the half-hour after five (F.S.

Fitzgerald, This Side of Paradise).

(1) И вот в четверг/ (2) он задумчиво пошагал/ (4) к дому Майры/ (3) по скользким

после скребков тротуарам/

и подошел к подъезду (5) в половине шестого/ (пер. Н.Ф.

Лорие).

Порядок следования компонентов в предложении на исходном языке ((1)/ (2)/ (3)/

(4)/ (5)) не соответствует порядку следования компонентов в предложении на переводном

языке ((1)/ (2)/ (4)/ (3)/ (5)). Это можно объяснить тем, что порядок слов в английском

языке строго фиксирован и не может быть изменен, а порядок слов в предложении на

русском языке относительно свободен.

3. Добавления

Причины, вызывающие необходимость лексических добавлений в тексте перевода,

могут быть различными. Наиболее обычное явление – то, что можно назвать формальной

невыраженностью семантических компонентов словосочетания в исходном языке.

Приведем пример:

In

her less important moments, she returned to America, met Stephen Blain and

married him (F. S. Fitzgerald, This Side of Paradise).

В каком-то промежутке между двумя захватывающими сезонами она вернулась в

Америку, познакомилась со Стивеном Блейном и вышла за него замуж (пер. Н. Ф. Лорие).

Для

адекватного

перевода

представленной

единицы

Н.

Ф.

Лорие

добавил

в

предложение

на

переводном

языке

В

каком-то

промежутке

между

двумя

захватывающими сезонами. Это добавление обусловливается тем, что в контексте всего

произведения

самым

незначительным

моментом (дословно)

жизни

героини

можно

назвать период между светскими сезонами.

4. Опущения

Опущение

–

явление,

прямо

противоположное

добавлению.

При

переводе

опущению чаще всего подвергаются элементы, являющиеся семантически избыточными,

то есть выражающие значения, которые могут быть извлечены из текста и без их помощи

[1]. Одним из примеров избыточности является свойственное для английского языка

использование парных синонимов – параллельно употребляемых слов с одинаковым или

близким референциальным значением, объединенных союзом, например:

What Amory

did

that

year

from

early

September

to

late

in

the

spring

was

so

purposeless and inconsecutive… (F. S. Fitzgerald, This Side of Paradise).

Все, что Эмори делал в том учебном году с начала сентября и до конца весны,

было так бесцельно. (пер. Н. Ф. Лорие).

Таким образом, в процессе перевода устанавливаются определенные отношения

между двумя текстами на разных языках (оригиналом и переводом). Сопоставляя такие

тексты,

можно

раскрыть

внутренний

механизм

перевода,

выявить

эквивалентные

единицы, а также обнаружить изменения формы и содержания, происходящие при замене

единицы оригинала эквивалентной ей единицей текста перевода.

Переводческие трансформации используются в первую очередь для того, чтобы

текст

перевода

с

максимально

возможной

полнотой

передавал

всю

информацию,

заключенную в оригинальном тексте, при строгом соблюдении норм переводного языка.

4.

Трансформации

как

средство

достижения

адекватности

перевода

(на материале романа Рэя Бредбери «Что-то страшное грядет)

Для того, чтобы наглядно разобраться в понятии «адекватность» перевода, мы выбрали

отрывок из романа Рэя Бредбери «Что-то страшное грядёт» и официальный перевод

издательства «Олимп» (1992). Для начала необходимо проанализировать единый отрывок

и его перевод:

What’s the answer, he wondered, walking through the library, putting out the lights, putting out

the lights, putting out the lights, is it all in the whorls on our thumbs and fingers? Why are some

people all grasshopper fiddlings, scrapings, all antennae shivering, one big ganglion eternally

knotting, slip-knotting, square-knotting themselves? They stoke a furnace all their lives, sweat

their lips, shine their eyes and start it all in the crib. Caesar’s lean and hungry friends. They eat

t h e

d a r k ,

w h o

o n l y

s t a n d

a n d

b r e a t h e .

T h a t ’ s

J i m ,

a l l

b r a m b l e - h a i r

a n d

i t c h w e e d .

And Will? Why he’s the last peach, high on the summer tree. Some boys walk by and you cry,

seeing them. They feel good, they look good, they are good. Oh, they’re not above peeing off a

bridge, or stealing an occasional dime-store pencil sharpener; it’s not that. It’s just, you know,

seeing them pass, that’s how they’ll be all their life; they’ll get hit, hurt, cut, bruised, and always

w o n d e r

w h y ,

w h y

d o e s

i t

h a p p e n ?

h o w

c a n

i t

h a p p e n

t o

t h e m ?

But Jim, now, he knows it happens, he watches for it happening, he sees it start, he sees it finish,

he licks the wound he expected, and never asks why; he knows. He always knew. Someone knew

before him, a long time ago, someone who had wolves for pets and lions for night conversants.

Hell, Jim doesn’t know with his mind. But his body knows. And while Will’s putting a bandage on

his latest scratch, Jim’s ducking, waving, bouncing away from the knockout blow which must

inevitably come.

«Где ответ? — спрашивал он себя, переходя из одного помещения в другое,

выключая

свет, выключая свет, выключая свет. — Где-то в завитках на кончиках наших пальцев?

Почему одни люди — сплошное стрекотанье кузнечиков с трепещущими усиками, один

большой нервный узел, по-разному завязывающий себя? Всю жизнь, от самой колыбели,

они бросают уголь в топку, обливаются потом, сверкают глазами. Тощие и голодные

п р и я т е л и кесаря.

П о р о ж д е н и я

м р а к а

—

и х

п и щ а».

Э т о

Д ж и м , в е с ь

к р а п и в а

и

к о л ю ч а я

е ж е в и к а .

А Вилл? Вилл, скажем так, — последняя груша лета на самой верхней ветке. Бывает,

глядишь на проходящих мимо мальчуганов, и на твои глаза навертываются слезы. Они

чувствуют себя хорошо, выглядят хорошо, ведут себя хорошо. Они не замыслили писать

с моста или стибрить точилку в мелочной лавке. Не в этом дело. А в том, что, глядя на

них, ты точно знаешь, как сложится вся их жизнь: сплошные удары, ссадины, порезы,

синяки — и непроходящее удивление: за что, почему? За что именно им такая напасть?

Иное

дело

Джим

—

он

знает,

что

происходит,

наперед

знает, наблюдает начало,

наблюдает конец, зализывает раны, которые ожидал, и не спрашивает — за что. Он

знает.

Всегда

знает.

Кто-то

до

него

уже

знал,

в

незапамятные

времена,

кто-то,

державший волков за домашних животных и вечерами беседовавший со львами. Нет-нет,

ум его здесь ни при чем. Это его тело знает. И пока Вилл лепит пластырь на свежую

ссадину,

Джим

качается

всем

корпусом,

ныряет, отскакивает в сторону, уходя от

неотвратимого нокаута.

В

соответствии

с

современным

пониманием

«адекватности»,

данный

перевод

имеет

множество погрешностей: в конструкции предложений, стилистике, исторических фактах,

грамматическом единстве.

Ознакомившись

с

оригиналом

текста

и

его

переводом

необходимо

разбить

текст

на

«языковые

единицы»,

чтобы

доказать

несовместимость

с

понятием

«адекватность

художественного текста».

1.

What’s the answer, he wondered, walking through the library, putting out the lights,

putting out the lights, putting out the lights, is it all in the whorls on our thumbs and

fingers?

«Где ответ? — спрашивал он себя, переходя из одного помещения в другое,

выключая свет, выключая свет, выключая свет. — Где-то в завитках на кончиках

наших пальцев?

* walking through the library – переходя из одного помещения в другое. Опущение и

неточность при переводе. Теряется авторское своеобразие и понимание о месте

происходящего события.

* putting out the lights, putting out the lights, putting out the lights - выключая свет,

выключая

свет,

выключая

свет.

Автор

использует

лексический

повтор.

При

переводе необходимо отразить авторскую мысль и заменить повтор синонимичным

словосочетанием с яркой эмоциональной окраской.

Вариант

перевода: Где ответ? – задумался он, прогуливаясь по библиотеке и

выключая горящие огни шаг за шагом.

2.

Caesar’s lean and hungry friends - Тощие и голодные приятели кесаря.

*происхождение берет истоки от имени, которое было дано Юлию Цезарю. Таким

образом, латинская буква С в другом языке или наречии принимала звучание как Ц

или К. Этот факт является натуральной ассимиляции с точки зрения лингвистики.

Но

исходя

из

всего

смысла

произведения

и

исторических

фактов,

все

таки

правильно не иначе как Цезарь.

Вариант перевода: Цезарь и жалкие товарищи.

3.

That’s Jim,

all bramble-hair and itchweed

-

Это

Джим, весь крапива и колючая

ежевика.

*некорректное

построение

предложения. All

-

в

переводе

целый,

всякий,

всевозможный,

весь,

но

тем

не

менее

есть

еще

множество

синонимичных

переводов, которые могли бы сделать конструкцию предложения более грамотной.

Например, такой синонимичный перевод, как: «напоминающий, похожий, такой же

как». (Большой англо – русский словарь)

Вариант перевода: Этот бродяга Джим – колючий как крапива.

4.

And Will? Why he’s the last peach, high on the summer tree. Some boys walk by and you

cry, seeing them - А Вилл? Вилл, скажем так, — последняя груша лета на самой

верхней ветке.

*перевод имя «Вилл» некорректен с точки зрения английского произношения имён.

Например: «Will Smith» - Уилл Смит, а не Вилл Смит.

*перевод слова «peach» - персик (большой англо – русский словарь).

Вариант перевода: А Уилл? Уилл чем-то напоминает последний персик на самой

верхушке дерева.

5.

They eat the dark, who only stand and breathe - Порождения мрака — их пища.

*здесь использован явный приём упущения. Для перевода автор использовал слово

«порождения», которое не является достаточно точным. Во – первых, потому что

«the dark» - темнота и речь совсем не идет о каком- либо длительном действии

вроде «порождения».

В а р и а н т

п е р е в о д а : Т е м н о т а

в о к р у г

–

в о т

и х

п и щ а .

6.

But Jim, now, he knows it happens, he watches for it happening, he sees it start, he sees

it finish, he licks the wound he expected, and never asks why; he knows. - Иное дело

Джим — он знает, что происходит, наперед знает, наблюдает начало, наблюдает

конец, зализывает раны, которые ожидал, и не спрашивает — за что.

* «he watches for it happening, he sees it start» - наблюдает начало, наблюдает

конец.

С

точки

зрения

перевода

такая

конструкция

построения

предложения,

действительно, возможна. Но с точки зрения перевода художественного текста она

недопустима. «От начала до конца» - устоявшееся выражение, которое, в данном

случае, было бы логично к употреблению.

Вариант перевода: Другое дело Джим – он знает, что происходит,

наблюдает за происходящим, видит все от начала и до конца, зализывает старые

раны и не задается вопросом: за что?

Перевод Жданова Л. Л. Можно назвать адекватным в концепции всего понятия «перевод»,

но в контексте «перевода художественного текста» адекватным его назвать нельзя. Как

обычный читатель я заметила некорректные грамматические конструкции, которые портят

общее впечатление. Художественный текст – это не просто текст, это то, что позволяет

читателю погрузиться в мир фантазии и представить картину, описанную автором. Очень

важно, чтобы переводчик брал во внимание авторское своеобразие изложения мысли,

речевые обороты и эмоциональную окраску языковых конструкций.

Перевод

Жданова

Л.

Л.

Является

достаточно

точным

в

плане

дословного

перевода

некоторых

предложений.

Переводчик

старается

не

обращаться

к

средствам

трансформации.

Проанализировав оригинальный текст и его перевод, я бы хотела предложить свой вариант

перевода отрывка произведения Рэя Бредбери «Что-то страшное грядёт».

Где ответ? – задумался он, прогуливаясь по библиотеке и выключая горящие огни шаг за

шагом.

Где

–

то

на

самых

кончиках

наших

пальцев?

Почему

некоторые

люди,

как

неугомонная саранча с дрожащими усиками, завязывающимися в большой нервный узел,

загоняют себя в тупик? Всю жизнь, от самой колыбели, как уголь, они бросают свою

жизнь в топку, обливаются потом, сверкают глазами. Цезарь и жалкие товарищи.

Т е м н о т а

в о к р у г

–

в о т

и х

п и щ а .

Э т о т

б р о д я г а

Д ж и м

–

к о л ю ч и й

к а к

к р а п и в а .

А Уилл? Уилл чем-то напоминает последний персик на самой верхушке дерева. Частенько

мальчишки гуляют мимо и глядя на них наворачиваются слёзы. Эти мальчики отлично

себя чувствуют, неплохо выглядят и хороши собой. Они и не думали совершать какие –

то глупости: мочиться с моста или красть точилку для карандаша в дешевом магазине –

это определенно не так. Знаете, просто глядя на них, задумываешься, как они проведут

всю свою жизнь: сплошные удары, ссадины, порезы, синяки, и для меня всегда было

вопросом:

почему

это

происходит?

Почему

именно

с

ними

это

случилось?

Другое дело Джим – он знает, что происходит, наблюдает за происходящим, видит все

от начала и до конца, зализывает старые раны и

не задается вопросом: за что?

Почему? Он знает. И всегда знал. Кто – то знал это уже до него, давным – давно, держа

в незапамятные времена волков за домашних животных и по ночам беседуя со львами.

Джим не знает разум ли это. Его ум явно не причем, это все знает его тело. И пока Вилл

клеит пластырь на свежую рану, Джим «ныряет в омут с головой» и снова ждёт

неизбежного наступающего удара в нокаут.

Для того, чтобы придать тексту перевода «художественный» вид, я использовала средства

трансформации, фразеологизмы, речевые обороты:

1.

What’s the answer, he wondered, walking through the library, putting out the lights,

putting out the lights, putting out the lights, is it all in the whorls on our thumbs and

fingers?

- Где ответ?

– задумался он,

прогуливаясь по библиотеке и выключая

горящие огни шаг за шагом. Где – то на самых кончиках наших пальцев?

А) . Опущение: «putting out the lights, putting out the lights, putting out the lights».

Опущение лексического повтора при переводе для конкретизации и более яркой

описательной единицы – «выключая свет шаг за шагом».

2.

(1) They stoke a furnace all their lives, (2) sweat their lips, (3) shine their eyes and start

it all in the crib. – (3) Всю жизнь, от самой колыбели, (1) как уголь, они бросают

свою жизнь в топку, (2) обливаются потом, сверкают глазами.

А). Перестановка: (3)/(1)/(2)

3.

And Will? Why he’s the last peach,

high on the summer tree. - А Уилл?Уилл чем-то

напоминает последний персик на самой верхушке дерева.

А).

Добавление: Уилл

чем-то

напоминает

– для

конкретизации

и

усиления

сравнения.

4.

Some boys walk by and you cry, seeing them. - Частенько мальчишки гуляют мимо и

глядя на них наворачиваются слёзы.

А).

Добавление: Частенько

мальчишки

гуляют

мимо

и

глядя

на

них

наворачиваются слёзы.

5.

Someone knew before him, a long time ago, someone who had wolves for pets and lions

for night conversants - Кто – то знал это уже до него, давным – давно, держа в

незапамятные времена волков за домашних животных и по ночам беседуя со

львами.

А). Употребление речевого оборота «давным – давно»

6.

Hell, Jim doesn’t know with his mind. But his body knows. - Джим не знает разум ли

это. Его ум явно не причем, это все знает его тело.

А). Добавление: «его ум явно не причем» для пояснения и конкретизации.

7.

And while Will’s putting a bandage on his latest scratch,

Jim’s ducking,

waving,

bouncing away from the knockout blow which must inevitably come - И пока Вилл клеит

пластырь на свежую рану, Джим «ныряет в омут с головой» и снова ждёт

неизбежного наступающего удара в нокаут.

А). Опрощение и замена фразеологизмом: Jim’s ducking,

waving,

bouncing away

from the knockout blow which must inevitably come

-

Джим «ныряет в омут с

головой» и снова ждёт неизбежного наступающего удара в нокаут.

Заключение

В результате анализа языковой личности автора художественного текста с точки

зрения проблем переводоведения представляется возможным сделать некоторые выводы:

1.

При

опосредованном

общении

переводчик

выступает

в

роли

«ретранслятора» языка и культуры, от его языковой и культурной компетенции зависят

точность и эффективность коммуникации.

2.

Невозможно создать адекватный перевод художественного текста без учета

особенностей языковой личности автора оригинала. Поэтому необходимо остановиться на

основных аспектах теории языковой личности автора художественного текста. Так, во-

первых, следует определить границы термина «языковая личность». Вслед за Ю. Н.

Карауловым

мы

понимаем

под

языковой

личностью

совокупность

(и

результат

реализации) способностей к созданию и восприятию речевых произведений (текстов),

различающихся а) степенью структурно-языковой сложности, б) глубиной и точностью

отражения действительности, в) определенной целевой направленностью [2]. Во-вторых,

чрезвычайно важным нам представляется тезис о том, что языковая личность – это

многослойная и многокомпонентаная парадигма речевых личностей. По сути, речевая

личность – это языковая личность в реальном общении, в деятельности. Именно на уровне

речевой

личности

проявляются

как

национально-культурная

специфика

языковой

личности, так и национально-культурная специфика самого общения. Таким образом, если

языковая личность – это парадигма речевых личностей, то, наоборот, речевая личность –

это языковая личность в парадигме реального общения. Наряду с языковой и речевой

личностью

следует

выделять

коммуникативную

личность

–

конкретного

участника

конкретного коммуникативного акта, реально действующего в реальной коммуникации.

3.

Такие

феномены,

как

«языковая

личность»

и

«языковая

картина

мира»

взаимодействуют и взаимообусловливают друг друга в рамках художественного текста.

Эта

связь

выражается

в

том,

что

языковая

картина

мира

отображается

посредством

индивидуальной и творческой репрезентации. Исследование языковой личности автора

художественного текста осложнено тем, что в тексте писатель выступает не как единая

личность, а как множество говорящих и понимающих личностей.

4.

Нами было выделено 270 единиц перевода романа Рэя Бредбери «Что-то

страшное грядёт». Проанализируем материалы исследования:

- Автор использует лексические повторы для усиления эмоциональной окраски: «putting

out the lights, putting out the lights, putting out the lights»

-

Автор оригинального текста использует эпитеты,

сравнения,

риторические вопросы и

обращения: «Why are some people all grasshopper fiddlings, scrapings, all antennae shivering,

one

big

ganglion

eternally

knotting,

slip-knotting,

square-knotting

themselves?»

- Почему

некоторые люди,

как неугомонная саранча с дрожащими усиками,

завязывающимися в

большой нервный узел, загоняют себя в тупик? / «They stoke a furnace all their lives» - как

уголь, они бросают свою жизнь в топку / «They eat the dark, who only stand and breathe» -

Темнота вокруг – вот их пища / «And Will? Why he’s the last peach, high on the summer tree»

- А Уилл?Уилл чем-то напоминает последний персик на самой верхушке дерева.

- Ярко изображается динамика в отрывке романа: «And while Will’s putting a bandage on his

latest scratch,

Jim’s ducking,

waving,

bouncing away from the knockout blow which must

inevitably come.» - И пока Вилл клеит пластырь на свежую рану, Джим «ныряет в омут с

головой» и снова ждёт неизбежного наступающего удара в нокаут.

-В оригинале произведения автор использует описательные приёмы: «It’s just,

you know,

seeing them pass, that’s how they’ll be all their life; they’ll get hit, hurt, cut, bruised, and always

wonder why,

why does it happen?» - А в том, что, глядя на них, ты точно знаешь, как

сложится вся их жизнь: сплошные удары, ссадины, порезы, синяки — и непроходящее

удивление: за что, почему?

В заключение проделанной нами работы, целью которой являлся комплексный

анализ перевода художественного текста с точки зрения его адекватности, необходимо

провести

теоретическое

обобщение

полученных

результатов

и

наметить

дальнейшие

перспективы исследования.

Во все периоды развития мировой переводческой мысли наблюдалась статичность

круга основных проблем, возникающих в связи с переводом. Основным по праву можно

считать

вопрос

о

том,

на

что

в

первую

очередь

должно

быть

обращено

внимание

переводчика – на точную передачу смысла оригинала или его формы. Вследствие смены

системно-структурной

парадигмы

на

антропоцентрическую

вопрос

о

доминирующей

стороне языка – плане выражения или плане содержания – решается большинством

ученых в пользу последнего. Этим можно обосновать необходимость сосредоточения

внимания на подробном анализе термина «адекватность перевода», который может быть

осуществлен

только

на

основе

комплексного

изучения

перевода

как

основного

вида

межъязыкового посредничества.

Для

раскрытия

темы,

заявленной

в

названии

работы,

нами

были

выявлены

основные

проблемы

переводоведения,

вся

совокупность

которых

может

быть

классифицирована и проанализирована в соответствии с их соотнесенностью с тем или

иным языковым уровнем. Так, к ряду грамматических и лексико-грамматических проблем

перевода следует относить вопрос о различиях в синтаксическом строе исходного языка и

языка перевода. Основной лексической проблемой перевода можно считать поиск той

лексической единицы, которая была бы адекватна единице исходного языка, т.е. имела бы

то же значение, ту же стилистическую окраску и вызывала бы у рецептора перевода те же

ассоциации. Также к основным вопросам, возникающим в процессе перевода, следует

причислить

специфичность

семантики

языковых

единиц,

несовпадение

картин

мира,

создаваемых языками для отражения внеязыковой реальности, различия в самой этой

реальности, описываемые в переводимых текстах.

Поскольку специфика нашей работы заключалась в рассмотрении семантического и

формального аспектов адекватности перевода художественного текста, целесообразным

явилось

описание

особенностей

перевода

художественной

прозы;

таковыми

могут

считаться следующие:

1.

образность художественного произведения;

2.

смысловая

емкость

литературного

произведения,

которая

заключается

в

способности

писателя

сказать

больше,

чем

говорит

прямой

смысл

слов

в

их

совокупности;

3.

национальная окраска содержания и формы художественного произведения;

4.

тесная связь между той эпохой, в которую автор создавал своё произведение, и

отражающими её образами;

5. индивидуальная манера писателя.

Нами была проделана работа по разграничению и раскрытию языковой природы

двух

базовых

терминов

переводоведения:

«адекватность»

и

«эквивалентность»,

соотнесенных с понятием тождественности переводного текста оригинальному. Можно

утверждать, что переводческая эквивалентность апеллирует, прежде всего, к достижению

структурной, количественной тождественности оригинального и переводного текстов, а

адекватность

–

к

семантической,

качественной

их

тождественности.

Помимо

этого,

последняя имеет дело с глубинными слоями семантики двух сопоставляемых языков.

Достижение семантической адекватности перевода немыслимо без использования

переводческих

трансформацией

–

многочисленных

и

качественно

разнообразных

межъязыковых преобразований. Их употребление способствует уменьшению количества

расхождений

в

формальных

и

семантических

системах

двух

языков.

Переводческие

трансформации

используются

в

первую

очередь

с

тем,

чтобы

текст

перевода

с

максимально

возможной

полнотой

передавал

всю

информацию,

заключенную

в

оригинальном тексте, при строгом соблюдении норм переводного языка.

Таким

образом,

гипотеза,

выдвинутая

в

нашей

работе

изучена,

доказана

и

практически подтверждена, что определяет перспективы исследования. В дальнейшем

планируется осуществить более глубокое изучение заявленной проблематики, осуществив

полный перевод романа Рэя Бредбери «Что-то страшное грядёт».

Список литературы:

1.

Бархударов

Л.С. Язык

и

перевод.

Вопросы

частной

теории

перевода

//

М.:

Международные отношения. 1975. С. 320

2.

Караулов Ю.Н. Русский язык и языковая личность // М.: Наука. 1967. С.264.

3.

Комиссаров В.Н. Теория перевода: лингвистические аспекты // М.: Высшая школа.

1990. С. 258.

4.

Латышев Л.К. Курс перевода: эквивалентность перевода и способ её достижения //

М.: Международные отношения. 1981. С. 248.

5.

Миньяр – Белоручев Р.К. Как стать переводчиком? // М.: «Готика». 1999. С. 176.

6.

Федоров

А.В. Введение

в

теорию

перевода

//

М.:

ООО

«Издательский

Дом

«ФИЛОЛОГИЯ ТРИ». 2002. С. 256.

7.

Федоров А.В. Основы общей теории перевода // СПб: филологический факультет

СПБГУ. 2002. С. 415.

8.

Швейцер А.Д. Теория перевода: статус, проблемы, аспекты // М.: Наука. 1988. С. 29

– 41.