Эссе.

Я и проблемы инклюзивного образования.

Проработав несколько лет педагогом дополнительного образования, я

поняла,

насколько

важную

функцию

выполняет

именно

дополнительное

образование

в

процессе

социализации

детей

с

ограниченными

возможностями здоровья. Дети с ОВЗ – это люди из другого, совершенно

незнакомого, непонятного нам мира. Восприятие мира таких детей очень

отличается от нашего восприятия.

В самом начале моей работы с особыми детьми я чувствовала себя очень

неуверенно. Мелкими робкими шажками я продвигалась в своей работе.

Пробовала, наблюдала. Надо сказать, что вместе с родителями, сообща, мы

добились значительных успехов.

Я разработала программу и адаптировала её уже для каждого ребёнка в

отдельности. Группа была небольшая, из 5-7 человек. У каждого ребёнка свои

особенности. Были в группе дети и с тяжёлыми мозговыми нарушениями.

Как я на это решилась, не знаю. Опыта не было никакого. Прошла курсы по

работе с детьми с ограниченными возможностями здоровья (физическими,

психическими, социальными). Предложили попробовать, я согласилась. А

записываться на занятия пришли те, кто сами ходили, пусть даже под ручку с

мамой.

Пришли

и

спросили:

«Возьмёте

нас?».

Отказать

не

смогла.

Но

сказала:

«Результатов

никаких

не

обещаю,

но

давайте,

попробуем».

Сложность ещё заключалась в том, что группа была разновозрастная, от 6 до

14 лет.

Поначалу мои ребятишки занимались в своей группе. Дети занимались с

неохотой. Я искала к каждому подход. Очень важно было установить контакт.

Доверительные

отношения

с

родителями

и

детьми

сложились

быстро.

Совместные праздники, чаепития, дни рождения - всё это способствовало

нашей дружбе. Родители занимались вместе с детьми. Детям давала одно

задание, а родителям – другое. Все занимались творчеством. Я была очень

рада, что родители занимали такую активную позицию, предлагали свою

посильную помощь в оформлении и проведении мероприятий.

Но настоящие результаты мы стали получать только тогда, когда вместе с

особыми детьми в группе появились другие учащиеся. Если до этого момента

наша

учебная

деятельность

была

направлена

на

сам

процесс,

а

не

на

результат, то можно сказать, произошла «эволюция процесса». Произошло

это случайно, перед Новым годом. Несколько детей попросили задержаться,

так

как

не

успевали

с

оформлением

клуба

к

празднику.

Параллельно

доделывали работы к новогодним конкурсам и выставкам. Я разрешила. Дети

оказались большие молодцы. Сразу включились в общение. Я увидела, как

светятся глаза у моих «особых» детей. Было видно, что они изо всех сил

стараются.

Увеличилась

работо спо собно сть.

Увидев,

с

ка ко й

ответственностью

трудятся

другие

дети,

мои

«особые»

согласились

попробовать

выполнять

более

сложные

задания.

Мы

вместе

выполняли

тематические рисунки и вывешивали их на магнитную доску. Дети привыкли

друг к другу. Складывалось впечатление, что это общение необходимо и тем

и

другим.

У

одних

развивалось

чувство

эмпатии,

у

других

–

чувство

собственной значимости, части социума.

Наконец, впервые мы с ними занялись искусством «оригами». А надо

сказать, что это самое трудное. Ведь руки не слушаются, им и карандаш то

трудно держать. Сделали мы танк, состоящий из трёх модулей. С какой

гордостью дети уносили домой свои поделки, это надо было видеть!

Но как была я удивлена, когда через неделю, мои дети с ОВЗ, взяв в руки

карандаш, стали делать довольно чёткие рисунки и почти ровные круги, как

тщательно наносили штриховку на свои рисунки. Эти рисунки настолько

отличались от того, что мы делали раньше!

Раньше я намечала каждый

рисунок точками, иначе, как по точкам, произвести нужное изображение не

получалось. Меня это конечно очень сильно взволновало. Теперь я стала

давать ответственные поручения, например создание совместной стенгазеты.

Затем мы приступили к изучению пропорций человека, созданию портретов,

составлению

правильных

композиций.

И

всё

удавалось.

Дети

стали

участвовать

в

выставках

и

конкурсах,

стали

дипломантами

во

многих

номинациях. Но я хочу рассказать об одном мальчике, назовём его Миша.

Тяжелейшее мозговое нарушение. По словам мамы, диагноз: Имбецил.

Что такое имбецильность, если кто не знает. Полное выздоровление

больного недостижимо, все лечебные воздействия направлены на снижение

тяжести

сопутствующих

симптомов

и

максимально

возможную

социализацию.

У

этих

людей

распространены

заметные

отклонения

в

физическом

развитии:

деформация

головы,

лица;

нарушение

развития

конечностей; парезы вплоть до параличей.

Признаки

имбецильности

в

поведении

и

умственном

развитии

появляются с раннего детства. Такие дети обладают крайне ограниченным

лексиконом,

состоящим

в

основном

из

глаголов

и

существительных;

формируют короткие, грамматически неправильные фразы. Мыслительные

процессы

имбецилов

протекают

прямолинейно,

воображение

отсутствует,

очень ограничено количество информации об окружающем мире.

Чтобы понимать, кто такой имбецил, следует иметь ввиду, что они могут

быть обучены начальному уровню письма, счёта и чтения и элементарным

навыкам

самообслуживания.

В

поведении

страдающие

имбецильностью

бывают

как

агрессивными,

так

и

добродушными.

По

эмоциональному

состоянию больные делятся на два типа: торпидные — вялые, безразличные к

окружающей действительности; эректильные — активные, подвижные.

В нашем случае , по словам мамы, была тяжёлая форма. Мальчику уже

было 13 лет.

Ребёнок соглашался работать только под музыку. Разговаривать он не

мог, но очень точно воспроизводил, «напевал» мелодию индийской «Мантры

любви», которую я ему включала во время занятий. Уже с порога, только

открывалась

дверь,

мы

слышали

пение.

Внимание

у

мальчика

было

рассредоточенное. Я рисовала, лепила его рукой. Взгляд был куда угодно,

только

не

туда,

куда

надо.

Ребёнок

мог

несколько

минут

совершенно

бессознательно штриховать, карандаш падал из рук. Ребёнок протестовал,

хватал меня за руки, соскакивал со стула и начинал в буквальном смысле

слова носиться, что-то выкрикивая. С лепкой дело обстояло чуть получше.

Он сидел и просто мял комочек пластилина или солёного теста. Удивительно,

как этот мальчик заранее чувствовал,

что через несколько секунд музыка

закончится. Всё внимание было сосредоточено на музыке, он пристально

смотрел на мобильный телефон, куда была записана мантра, наклонял голову,

прислушиваясь к звукам. Это всё, что его волновало. Музыка заканчивалась,

ребёнок бросал работу, хватал телефон.

Однажды я забыла свой мобильник, без которого на занятии я была, как

без рук с этим ребёнком. На помощь пришёл другой мальчик с ОВЗ. Включил

песню

Николая

Расторгуева

«Там

за

туманами».

Наш

Миша

долго

прислушивался,

видимо

его

устроило

то,

что

он

услышал,

и

он

начал

работать.

Так

постепенно

Мишу

приучали

и

к

другим

музыкальным

произведениям.

Но рассказать я хочу вот что. Как я уже упоминала, мы делали танки в

технике

оригами

к

23

февраля.

Я

так

воодушевилась

результатами,

что

предложила Мишиной маме попробовать. Она согласилась. Мы вместе гнули.

Я помогала своей рукой Мише проглаживать каждую складочку на бумаге. И

вот, когда поделка была готова, я сказала: «Какой ты молодец. Посмотри,

какой у нас получился красивый танк! Прямо настоящий! Хотите, верьте,

хотите, нет, но Миша впервые, с интересом посмотрел на результаты своего

труда. Он словно оценивал, что получилось. Через какое то время Мишина

мама показала мне, что они уже читают. Речь, конечно, была не внятная, но

всё же разобрать было можно, какие слова произносит ребёнок. Затем они

продемонстрировали, как самостоятельно Миша стал одеваться.

А потом мама поделилась своей радостью. – В центре, который они

посещали,

педагог

похвалила

Мишу

и

сказала,

что

он

стал

заниматься

намного лучше, и даже стал в нужном месте закрашивать рисунки. Выбирал

карандаш нужного цвета, который ему называли.

- Я считаю, что это всё, только ваша заслуга - сказала мне Мишина мама.

Для

меня

это

было

неожиданно.

Ну,

может

быть,

это,

действительно,

частично, и моя заслуга. Хотя прекрасно понимаю, что надеяться на чудо в

данном случае не приходится.

Я не хочу себя хвалить. Я просто радуюсь за успехи моих особых

ребятишек. Радуюсь, когда светятся радостью и надеждой глаза мам. Меня,

как педагога, конечно, волнует, насколько я смогла помочь социализироваться

своим особым ребятишкам, как они будут жить дальше. Ведь, к сожалению,

не все смогут обрести навыки самообслуживания. Многим из этих детей

будет необходима чья-то постоянная забота. Да, к сожалению многие из них

совершенно беспомощны и такими они останутся на всю жизнь. Но коль

жизнь доверила мне таких детей, надо «держать высоту». Звучит пафосно. Но

кто работал с такими детьми, знает, какой это тяжёлый труд.