Соколовская Гулия Николаевна

учитель ОРКСЭ

МБОУ «МБОУ ЧСШ №1»

статья

« Возрождение»

о композиторе Сергее Васильевиче Рахманинове

«Рахманинов – это русская душа, русская природа,

русский быт».

Константин Игумнов.

Есть нечто особенно волнующее, когда читаешь, смотришь или слушаешь

произведение, ставшее для художника «лебединой песней». «Реквием»

Моцарта, «Доктор Живаго» Бориса Пастернака, «Жертвоприношение»

Тарковского невольно предстают итогом всей жизни, результатом

многотрудных исканий. Видимо, потому творения эти, звучащие как

нравственное напутствие потомкам, воспринимаются с таким трепетом. В

одном ряду с ними стоят «Симфонические танцы» Рахманинова.

Произведение было написано летом 1940 года в Америке. Рахманинов, всегда

ревностно хранящий секреты творческого процесса, на сей раз не без иронии

рассказывал: «Сначала я думал назвать моё новое сочинение просто

«Танцы», но побоялся, не подумала бы публика, что я написал танцевальную

музыку для джаз-оркестра. Она решила бы, что Рахманинов не совсем в

своем уме».

Сочинение было уникально по редкой силе эмоционального воздействия,

глобальности философских и этических проблем. Пожалуй, никогда ещё

композитор не решал с такой остротой вопросы войны и мира, добра и зла –

этих извечных антиномий, спутников человеческого бытия.

Он был очевидцем трёх русских революций, двух мировых воин. Его жизнь –

судьба русского интеллигента, волею обстоятельств брошенного в

жестокий водоворот политических событий первой половины двадцатого

века.

В декабре 1917 года 44-летний Рахманинов с женой и двумя дочерьми

покидает Россию. После февраля 1917 года Сергей Васильевич почувствовал,

что теряет под ногами опору, лишается всего, что долгие годы было близко

и дорого ему. «В каждом русском есть тяга к земле…какое-то стремление к

покою, к тишине, к любованию природой, среди которой он живёт, и

отчасти стремление к замкнутости, к одиночеству»,- пишет он много

позднее.

Сильнейшей, незаживающей душевной травмой осталась для музыканта

потеря Ивановки, имения куда он годами вкладывал почти все свои

артистические доходы. Ивановка для Рахманинова была тем же, чем для

Пушкина – Михайловское. Живым, осязаемым, понятным олицетворением

дома, очага, России, Родины. Здесь ему работалось, любилось, думалось…

Летом 1917 года он признался в письме А.И.Зилоти: «…всё окружающее на

меня так действует, что я работать не могу и боюсь закиснуть

совершенно. Все окружающие мне советуют временно из России уехать».

И он уезжает – сначала в Швецию, затем в Данию. С ноября 1918 года его

постоянное место жительства – Соединённые Штаты.

Эмиграция.… У неё свои, неписанные жесткие законы. И один из главных –

любой ценой найти себя в новом, чуждом по духу мире. Иначе – гибель. Здесь

каждому – и безвестному коммерсанту, и гениальному артисту надо

решать: «Что делать дальше?»

В эмиграции изменился музыкальный статус Рахманинова. Запад встретил

его, прежде всего как исполнителя. Необходимость содержать семью,

желание обрести уверенность в материальном отношении принуждают

Сергея Сергеевича надолго отложить перо и избрать беспокойную судьбу

гастролирующего пианиста-виртуоза. Как исполнитель Рахманинов был

принят безоговорочно. Его концерты проходили в переполненных залах, с

неизменной овацией. Артиста узнавали на улице, незнакомые выражали ему

своё восхищение, и это всегда трогало и удивляло. Уже впервые годы

эмиграции он прочно встал на ноги в финансовом отношении и оставался до

конца дней одним из самых высокооплачиваемых музыкантов: «Материально

я вполне обеспечен. Буржуй!» - констатирует он в одном из писем 1922 года.

И всё же, несмотря на достаток, внешний комфорт, Рахманинов не был

вполне счастлив. Зрелый, давно сформировавшийся человек, он не принял до

конца Америки, стиля её жизни – суетного, равнодушно-поверхностного.

Кроме того, Сергея Васильевича, с его исконно русской любовью к оседлой

жизни, тяготила противоречивость положения, при котором он, богатый

человек, не был в состоянии обзавестись по-настоящему «своим» углом,

местом, где он мог бы отрешиться от всего, почувствовать себя, наконец

«как дома».

«Ищу всё покоя и отдыха и пока найти его не могу», - читаем в письме 1925

года. Через некоторое время вновь: «Я втянулся, привык, и люблю эту

страну, но единственно, чего в ней нет – это покоя». Постоянный наём

квартиры или дачи на лето, куда музыкант приезжал после трудного

концертного сезона, лишний раз напоминал ему о положении эмигранта,

русского подданного, о том, что здесь он – чужой. Разлад видимого и

желаемого, острое раздражение социальной неустроенностью,

накапливаясь с годами, угнетали Рахманинова, порождали психологический

дискомфорт. Внешне душевная неустойчивость выразилась в подчеркнуто

замкнутом существовании с избирательным, преимущественно русским

кругом общения.

Положение усугублялось ещё одним обстоятельством. Возможно, зная

ситуацию в России, Рахманинов не представлял себя в этой обстановке,

мысленно не вписывался в неё. Предчувствие смерти на чужбине усиливало

мрачные настроения. Кризис этот повлёк за собой значительные изменения

в самой личности Рахманинова. Наиболее ощутимо они сказались в его

музыке, запечатлевшей разлад художника с внешним миром, и мотивы

одиночества, ностальгии, и мрачные предзнаменования, страх

надвигающегося всемирного военного катаклизма.

Изменения коснулись, прежде всего, музыкального языка. «Мелодия – это

музыка, главная основа всей музыки», - писал композитор в 1919 году.

Мелодизм – едва ли не самая пленительная черта всего созданного им в

России. Лирикой напоены рахманиновские романсы, прелюдии – эти

омузыкаленные отражения остановившегося мига, той или иной грани

чувства.

… Из письма:

«Что такое музыка?!

Это тихая лунная ночь;

Это шелест живых листьев;

Это отдалённый вечерний звон;

Это то, что родится от сердца

и идёт к сердцу;

Это любовь!

Сестра музыки это поэзия,

а мать её – грусть!»

Рахманинову с молодых лет были свойственны черты характера, которые

очень интриговали знавших его. Спокойный, ровный, несколько

меланхолический голос и при этом мужественные манеры, скупость на

слова, прямолинейность в обхождении с людьми – всё это выявляло какую-то

глубоко скрытую, особую жизнь.

Сергей

Васильевич

Рахманинов

скончался

28

марта

1943

годы

в

Соединённых Штатах Америки, в доме на Элм Драйв в Беверли-Хиллс близ

Голливуда.

Композитор долго болел. Перестал выступать с концертами. Его

состояние быстро ухудшалось. Врачи считали, что конец близок. И хотя

домашние тщательно скрывали это мнение от больного, похоже, Сергей

Васильевич сам чувствовал приближение кончины – отдавал распоряжения,

которым было суждено оказаться последними, высказывал сокровенные

желания, о которых не принято говорить праздно.

Рахманинов неоднократно говорил, что хотел бы найти вечное успокоение

в Новгородской земле. В этой земле похоронена его мать. Там, в Онеге под

Новгородом, он провел первые годы своей жизни.

Однако обстоятельства не позволили исполнить последнюю волю

композитора. Шла войны, которой пока не видно было конца. 1 июня 1943

года газеты сообщили, что «сегодня в 12 часов дня на кладбище Кенсико в

часе езды от Нью-Йорка, будут преданы земле останки С.В.Рахманинова».

По желанию семьи на погребении присутствовали только русские, и среди

них советские дипломаты Е.Кисель и В.Базыкин. Американцы могли

попрощаться с композитором в Карнеги Холл, где отпевал его митрополит

Феофил. Прекрасно пел казачий хор под управлением регента Сергея Жарова.

Прошли годы,…уже не стало жены композитора и её сестры, нет в

живых обеих дочерей и любимой внучки Сонечки, в доме которой бережно

хранилось много личных вещей Рахманинова и его нотная библиотека.

Правда, ныне их хранят её дети, правнуки Сергея Васильевича. Недавно они

посетили родину своего великого предка. Сами они живут в США и столице

Коста-Рики городе Сан-Хосе. Но уже не знают русского языка, ничего не

слышали о последней воле своего прадеда.

Но в России он никогда забыт не будет, Рахманинов родился и умер русским.

Он всецело принадлежит русской культурной жизни.

«Моя музыка – это плод моего характера»

С.В.Рахманинов.

Литература:

«Музыкальная жизнь» №4 – 1998,

«Старая дружба не ржавеет» - Н.Алексеевский (стр. 30).

«Музыкальная жизнь» №9 – 1989,

«Возрождение» - Д.Молин (стр. 15).

«Музыкальная жизнь» №22 – 1989,

«Последняя воля Рахманинова» - Э.Забавских (стр. 6).