Тема казачества в художественной литературе.

Роль казачества в истории России была незаслуженно принижена и

забыта, хотя о казаках знает каждый житель нашего Отечества и жители

многих стран мира.

Какова

же

роль

казаков

в

реальном

становлении

Российского

государства, кто такие казаки? Какие обычаи и традиции есть у казаков? Об

этом знают очень мало, т.к. всегда казачество было для «власть держащих»

особой

этнической

группой

или

сословием,

о

котором

не

нужно

распространяться. Единственным источником для массового ознакомления с

традициями, культурой и историей казачьего народа стала художественная

литература.

Именно

произведения

писателей,

поэтов,

публицистов

и

историков

стали

неизменяемой

документально

сохранённой

историей

создателей Великой Российской империи.

Интерес к казачеству сейчас возрождается, и эта тема вновь актуальна,

особенно у нас на Северном Кавказе. Казачество является символом оплота

государственности на южных рубежах России. Его миротворческая миссия

неоценима. А это значит, что тема казачества в произведениях писателей

будет продолжаться, будет развиваться с новой силой в творчестве авторов 21

века.

В своей статье мне хотелось бы обратиться не к «избитым»

произведениям, а к тем, которые малоизвестны, не на слуху, но которые

западают в душу. Сборник, в который вошли произведения Г. Л. Немченко:

«Вороной

с

походным

вьюком»,

«Последнее

рыцарство»,

«Возвращение

наших»

«Далёкий

путь

к

ближнему»,

В.Лихоносова

:

«Из

блестящего

казачьего рода», «История. Обычаи. Заповеди»,- имеет общее заглавие «Слава

тебе, господи, что мы – казаки».

Все произведения этих авторов пронизаны темой казачества, все они

связаны единой мыслью: казаки – люди сильные, волевые, неразлучные с

конём и с шашкой. У нас вызывает симпатию и автор произведения, и

Коробейников, верный товарищ, друг, готовый в любую минуту прийти на

помощь, который может быть твёрдым и жёстким, если этого заслуживают, и,

наоборот,

милосердным,

добрым,

отзывчивым.

Узы

братства

связывают

казаков. Разбросала их судьба по свету. Но проходит время, и тянет их на

свою малую родину, к отчему дому.

Рассказ «Последнее рыцарство» о том, какую власть имеет прошлое.

Пришло время, и автор этого рассказа по-другому стал смотреть на историю

своего

рода.

Ему

стало

интересно

всё:

кто

его

родня,

где

живут,

куда

разбросала судьба их? Он рассказывает нам о своих предках-казаках, которые

жили в одном кутке, вся родня.

События, описанные в рассказе, относятся к 1918 году. Основная

мысль произведения: гражданская война разбросала казаков по всему свету.

Кто с «белыми» ушёл, кто с «красными» остался. Те, кто за границу ушли,

рода казачьего не стыдились, казаками себя называли, тосковали по родным

просторам. Те же, кто здесь остался, страшились слово «казак» произносить;

считались отродьем казачьим, врагами народа те, кто осмеливался казаком

назвать себя.

Так бесславно закончил судьбу брат матери автора дядя Жора,

которого за то, что казак, сперва досрочно из армии демобилизовали, потом

уволили

со

строительства

Сталинградского

тракторного

завода,

потом

с

завода в Москве – и это всё за его казачье происхождение. А в 1937 году,

когда

десять

лет

он

получил

как

окончательно

сформировавшийся

враг

народа, был Магадан, побег из-под расстрела…Так и не сложилась его жизнь:

в станице совсем спился и после трёх лет паралича умер.

Трагедия

семьи

–

трагедия

судьбы.

Судьба

другого

родственника,

шестнадцатилетнего Ивана Жукова, забросила далеко-далеко: и Турция была,

и Югославия, а остановился он в Бельгии, откуда и пришло письмо от него

через 37 лет. Завязалась переписка. Но разве можно было писать правду? Вот

и писали ему в ответном письме : «Живём хорошо, потому что все в колхозе

работаем». Это было чистое враньё, но в семье помнили: не так давно Жора с

Колымы вернулся, и никто не хотел, чтобы загребли теперь всех.

Иван Иванович из Бельгии так и не выбрался в станицу, хоть только

этим и жил последние годы. Боялся вернуться домой, хоть и не совершил

никакого преступления, а по глупости ушёл, потому что детский ум еще

имел. Понаслышан был, что могут и в лагерь сослать, и жизни лишить.

Копаясь в истории своих предков, автор осознаёт, что он

росток того

могучего рода, и общая картина той самой станичной жизни «в одном кутке»,

от

которого

все

рано

или

поздно

по

разным

причинам

оторвались,

складывалась в его сознании только теперь. Сейчас он готов всё понять. И с

умом начать спрашивать, да не у кого больше спросить!

Следующая

глава

этого

произведения

посвящена

терской

казачьей

семье Николая Бурыма.

Его отец рос сиротой, и воспитывала его вся станица - по тем строгим

правилам брошен не был. Каково же было удивление казаков, когда он пошёл

с красными. Несколько раз его вывозили за станицу расстреливать, и всякий

раз

давали

возможность

уйти.

Он

это

только

потом

понял.

Понял,

что

любовались казаки, как он прыгал на лошадь, как уносился сбоку или под

брюхом, понял: они из него специально орла растили. И сына своего он

воспитал так, что не стыдился тот своего происхождения. Во всех анкетах

писал: казак. Отечественную войну прошёл, и уже в Берлине вызвал его к

себе известный полководец и за плотными дверями спросил: «Когда кончишь

дурака валять, везде писать, что казак? Ни звания не повысить, ни орден

дать!»

Ущемляли казаков, ой, как ущемляли.

А ведь родословная казачества куда древнее былинных свидетельств.

Казацкая удаль стала закваской народного характера на юге и на севере, а

умение служить не щадя живота своего, во многом определило прочность

государственного

устройства

и

будущую

державность

России.

Духовное

братство всегда было для казака выше кровного. Что же касается Отечества,

то

как

только

их

на

всё

это

хватало?

Одни

освобождали

от

турков

Новороссийск,

другие

прошли

до

океана,

присоединили

Сибирь,

уже

приглядывались

к

Аляске,

видели

за

нею

Калифорнию.

Казачье

кольцо,

обогнувшее мир с двух сторон, - это Земной шар.

В

третьей

главе

автор

рассказывает

нам

о

Михаиле

Антоновиче

Жданове, сыне хорунжего из станицы Упорной, ушедшего в гражданскую с

генералом Шкуро. Теперь он проживает в Бельгии, а так как скучал по

родной Кубани, то приехал в гости в родную станицу. Автора этого рассказа

поразило то, что там , на дальней стороне, в чужой стране, казаки, волей

судьбы оторванные от родных мест, сохранили один из древних обычаев –

аталык. Тот, кто берёт в свой дом совсем маленького мальчика, а затем в 16

лет возвращает его отцу настоящим джигитом, получает все права кровного

родственника.

Жданов с детства учился не только крепко сидеть в седле, но и шить,

сапожничать,

ковать

лошадей,

делать

наборные

колёса,

уздечки,

сёдла,

кинжалы. Вся последующая его жизнь была связана с джигитством, где не

прощались ни халтура, ни показуха. Первая плеть – за показуху. А заработок

атаман делил так: все деньги высыпали в одну кучку, и он перемешивал её

шашкой, а потом отделял на глаз – шашкой опять – большую часть: это

лошадкам, а остальное делите поровну!

Сидя за столом , он, человек пятидесяти трёх лет, прикрывая рюмку

ладонью, говорит, что это для него будет слишком много и тут же добавляет:

«Отец разрешал только раз в году, на Пасху, - один маленький стаканчик». «А

наши

сынки

готовы

выпить

и

бутылочку

и

расслабиться

и,

вальяжно

развалившись на диване, покуривать, - сравнивал автор, - и уже конечно не

вскочат, если гость привстал».

Автор этого рассказа сопровождал гостя в его родные места. Перед

станицей Бесстрашной они остановились и взошли на пологий холм, откуда

хорошо

было

видать

белоснежную

цепочку

Кавказских

гор

справа

и

удивительной красоты долину внизу.

Жданов,

привыкший

к

свободе,

воле,

переживший

аварию,

лишившийся

левого

глаза,

с

оставленными

в

костях

стальными

и

пластмассовыми

штырями,

живущий

теперь

на

восьмом

этаже

и

«умирающий» зимой дважды в день, стоял на одном из некошеных холмов

своей

некогда

великой

родины

и

смотрел

на

белоснежную

цепочку

поднебесных гор. Родина должна была подпитать его своим гордым духом,

дать силы жить дальше в чужом многоликом городе.

А когда ехали по станице, остановились у торца с надписью: «Дорогие

земляки! Как нам вас не хватает!»… И статистика: год и количество жителей

в

Бесстрашной.

Оно

убывало.

Это

была

трагедия

казачества.

В

Архангельской области покоится прах кубанских и ставропольских казаков,

погибших в лагерях (якобы кулаки) . Кладбище как будто без конца и без

краю, сколько их здесь? А скольких судьба разбросала по всему свету, таких

как

Жданов,

Жуков

и

другие?

Сколько

погибло

во

время

Великой

Отечественной войны, защищая страну от врага? И как потом Сталин, заочно

приписной

казак,

уже

10

лет

носивший

полушаровары-полугалифе

с

донскими лампасами, выторговал у союзников 30000 казаков родовых – из

самых разных земель, чтобы многих из них расстрелять тут же, за Дравой,

остальные погибли в северных лагерях. Это ли не трагедия?

А теперешнее казачество автор сравнивает с однокрылой птицей. Для

того, чтобы взлететь и подняться высоко над землёй, однокрылые птицы

должны

непременно

собираться

по

двое

и

плотно

прижиматься

одна

к

другой…

Удастся ли это казачеству? Сможет ли оно ощутить прежнее надёжное

братское

тепло

и

взлететь

над

почти

погубленной

своею

землёй,

чтобы

спасти её?

Рассказ «Возвращение наших» - это горькое повествование автора об

обманутом народе, народе, который десятилетиями считали победителем, а

так ли это? Преданный – да, и обманутый…

Автор сокрушается поведением теперешней молодёжи, тем, на примере

чего их воспитывают, и сожалеет об ушедших в лета традициях казачества.

Сам он ратует за его возрождение, ощущает каждой клеточкой своего тела то,

что он потомственный кубанский казак. И если в молодости писал о Запсибе,

новостройках, то теперь испытывает потребность писать о казачестве.

Основная часть рассказа посвящена участию казаков в переносе мощей

преподобного Серафима Саровского из Богоявленского собора в дивеевский

Свято-Троицкий храм. Автор с гордостью говорит о том, что казакам при

этом доверено было нести почётную и ответственную службу.

Здесь

же

автор

рассказывает,

как

встретился

в

Дивееве

со

старым

знакомым Алексеем Петровичем Земсковым. Его знакомый не переставал

восхищаться

съехавшимися

из

станиц

и

городов

казаками,

с

завистью

наблюдал за тем, как легко они крестятся и никак сам не мог переступить

внутреннюю

преграду,

чтобы

перекреститься.

Бывший

коммунист,

воспитанный в безверии в советское время, он стыдится людей, что они

подумают: вчера ещё партбилет был, а нынче стоит крестится. Но когда

наблюдал за казаками, слёзы блеснули у него на глазах…жива Русь, жива.

Жива наша бедная, так жестоко обманутая Родина.

На

страницах

этого

произведения

мы

знакомимся

и

с

русским

американцем из Сан-Франциско Петром Ивановичем Величко, по корням он

кубанский

казак,

отец

которого

был

адъютантом

у

Шкуро;

Славой

Корчагиным, водителем МАЗа, привёзшим казакам в подарок две иконы из

Дивеева;

с

двумя

молодыми

башкирскими

казаками

из

Уфы:

атаманом

Рустамом

Искужином

и

сотником

Камилем

Рахимовым.

Они

прибыли

в

Москву

на

торжественный

молебен

в

Михаило-Архангельском

храме

и

привезли свои сбережения для восстановления монастыря, в котором два

месяца назад случился пожар.

О многих замечательных людях рассказал нам автор. Главная мысль,

которая пронизывает это произведение, это та, что живы, не перевелись ещё

настоящие казаки, которые ратуют за возрождение великой России. Он верит

в то, что вернутся радетели и хранители земли русской, храбрые герои и

бескорыстные защитники каждого из народов, бок о бок живущих на тёплой,

как материнское молоко, общей нашей земле. Да и уходили ли они от нас?

Или в гордыне своей так надолго ушли от них мы, а они всё терпеливо ждут

нашего

возвращения,

потому

что

хорошо

знают:

с

ними

мы

станем

непобедимы.

И последнее произведение этого автора «Далёкий путь к ближнему» о

казачьем возрождении, об уверенности в том, что это время не за горами, оно

уже наступает.

Произведение Виктора Лихоносова «Из блестящего казачьего рода»,

которое печаталось в одной из роман-газет, рассказывает нам об истории

судьбы семьи Свидиных. Николай Лаврентьевич Свидин родился и проживал

в

станице

Суворовской,

а

Николай

Михайлович

Свидин

волей

судьбы

оказался в Страсбурге. Двум братьям отпущен был Господом на запоздалое

общение всего один год. Между ними завязалась переписка. Сколько всего

было написано друг другу! Как тосковал иностранный Свидин по родным

местам! Ему хотелось хоть в письмах расспросить и узнать о каждом, кого он

знал, помнил. А сколько интересного сообщил он русскому Свидину о своём

отце, о брате Иване!

Они восстановили всю родословную. Этим увлеклись и дети Свидина-

русского.

Выяснили

о

каждом

из

Свидиных,

расспрашивая

старожилов,

копаясь в архивах.

Каждый человек должен знать свою родословную. К сожалению, это

сейчас не модно, но ведь незримые тени предков машут нам из далёкого

прошло. О них надо помнить. Забывать их нельзя.

В

этой

же

роман-газете

я

познакомилась

с

историей

обычаями,

заповедями казачества. Мне было очень интересно читать об этом. Сама я

живу в казачьей станице. Мой дедушка, мамин отец, был терским казаком. К

сожалению, во время его молодости, зрелого возраста о казаках мало писали,

говорили тем более, на традициях казачества не воспитывали, но в душе он

всегда был казак. Я рада, что казачество возрождается и так же, как авторы

прочитанных мною произведений, хочу лишь одного: чтобы возрождение это

было

не

показным,

не

наигранным,

а

настоящим,

исходя

из

душевной

потребности человека.

Считаю,

что

всё

хорошее,

чистое,

светлое

надо

сохранить

и

приумножить, а не разрушать до основания, чтобы потом сожалеть об этом.