Ввведение

Сущность феномена Кавказа заключается в непрерывном к нему интересе,

который определяется его географическим расположением .Этот интерес

совпадает со стремлением самого Кавказа к самоопределению, становлению

его государственности. Развитие интереса обусловлено рядом причин

,главная из которых-столкновение двух цивилизаций. В столкновении двух

типов цивилизаций, двух типов сознания, двух религий Запада и Востока

рождался русский исторический культурный миф о Кавказе ,где существует

золотой век, где люди вольны, как орлы-писал ученый кавказовед

Ю.Тхагазитов. Стремление Кавказа к самоопределению было и остается

предметом пристального внимания других народов и стран ,включая

первостепенным образом Россию. Естественно, вышеоговоренный

исторический культурный миф не мог не отразиться в художественной

литературе .Современная литература России на кавказскую тему опирается

на разработанные в течение двух столетий традиции осмысления духовно-

эстетических линий взаимодействия с Кавказом,его воздействие на русскую

литературу .Актуальность работы-в стремлении воплотить актуальную идею

межнационального диалога культур в разработку темы феномена

современного Кавказа.Новизна исследования –в стремлении дать

объективную оценку произведениям кавказской тематики с точки зрения

современного читателя.Объект исследования – произведения различных

жанров 19-21 в.Предмет исследования-раскрытие сущности понятия феномен

Кавказа через рассмотрение жанрово-смысловых элементов этого явления в

художественной прозе и поэзии России 19-21 в.

Глава I.Феномен Кавказа в русской литературе XIX в.

1.1. Тема Кавказа в творчестве А.С.Пушкина.

Около двух столетий назад как одна из важных и волнующих тем возникла в

русской литературе тема Кавказа. С самого начала встреча с феноменом

Кавказа обернулась для русской литературы не просто освоением доселе

неведомого внешнего объекта, а диалогом, без которого уже не представимо

само ее внутреннее развитие, как не представим и сам ее облик без

пушкинского "Кавказского пленника", лермонтовского "Демона",

толстовских "Казаков" и "Хаджи-Мурата".

Думается, одно то обстоятельство, что в жизни мы стали ныне свидетелями,

если не участниками нового этапа взаимоотношений России и Кавказа,

говорит об актуальности попытки осмысления некоторых значимых страниц

истории, связанных с упомянутым "феноменом Кавказа" в русской

литературе.

Считается, что Пушкин первый в русской поэзии воплотил в "Кавказском

пленнике" (1820—21 гг.) тему Кавказа не по чужим рассказам, а опираясь на

непосредственные впечатления (жил на Кавказских минеральных водах в

июне-августе 1820 г.). Была тенденция в нашем литературоведении 20-х гг.

относить "южные поэмы" Пушкина к "байроническим" (влияние "восточных

поэм" Байрона) и в этом, прежде всего, видеть их значение. Но сам Пушкин

ценил в поэме именно отражение кавказской жизни. В1829 г. во время новой

поездки на Кавказ, по пути в Арзрум, на одной из станций Военно-

Грузинской дороги записал: "Здесь нашел я измаранный список "Кавказского

пленника" и, признаюсь, перечел его с большим удовольствием. Все это

слабо, молодо, неполно; но многое угадано и выражено, верно". А в

черновом варианте "Путешествия в Арзрум" добавлено: "Сам не понимаю,

каким образом мог я так верно, хотя и слабо, изобразить нравы и природу

виденного мною издали".

(Это уже начало собственно Кавказской войны, не с персами и турками, а с

горцами, начавшейся после назначения Ермолова наместником Кавказа,

осенью 1816 г.).

Романтически эффектная тема пленения европейца "диким" ("татарским")

племенем, прочно связавшаяся в сознании читателей и критиков жанром

романтически поэмы, постепенно уходила в прошлое вместе с упадком

самого жанра.

Очень важен здесь уже исходный момент — то, каким образом герой

оказывается в “диком", чуждом для него окружении.

В пушкинском "Кавказском пленнике" мотивировка основной сюжетной

ситуации, казалось бы, совершенно очевидна: черкесы захватывают героя в

плен. Но почему пушкинский Пленник вообще оказывается на Кавказе? Что

его туда влечет? (Ведь, как отмечалось исследователями, он не офицер, а

путник,— значит, его пребывание на Кавказе нельзя объяснить долгом

службы). Как явствует из текста поэмы, Пленник, разочаровавшись в

светской жизни, бежит в далекий край потому, что его влечет туда веселый

призрак свободы, и потому, что он надеется успокоить там воспоминание о

несчастной любви.

Обязательным мотивом для романтической поэмы на данный сюжет была

любовь красавицы-дикарки к пленнику. У Пушкина этот мотив был наполнен

серьёзным смыслом: рисуя отношения Черкешенки и Пленника, поэт

размышлял о проблеме "естественного" человека и человека "цивилизован-

ного", о губительном вторжении современной цивилизации и современных

страстей в патриархальный мир.

Это — обобщающий взгляд: "люди" Кавказа представлены "нищим

наездником", "пастырем". Сама панорама Кавказа как на школьном макете —

взгляд поэта опускается сверху вниз и видит одновременно и Арагву, и

Терек. Дальше в стихотворении заключительная строфа о Тереке и уже после

нее и после даты, проставленной под стихотворением, Пушкин дописал

четыре строки (ненапечатанные); сравнивая Кавказ с Тереком, который

"воет" как зверь в клетке.

В этих строках обнаруживается гениальная глубина реалистического

понимания народа и исторической ситуации.

1.2. Кавказские мотивы в творчестве М.Ю.Лермонтова , Л.Н.Толстого.

Уже у Лермонтова пушкинский "нищий наездник" обретает имя: Казбич,

Азамат, Бела. В "Герое нашего времени" они даны крупным планом, с

тонким, при всем лаконизме, психологическим измерением.

Далее — Л.Толстой. "Хаджи-Мурат" — вершинное достижение русской

классики в плане воссоздания образа человека из стана врага, аварца Хаджи-

Мурата — главного героя повести, воссоздания горской жизни с ее реалиями.

Здесь кавказец Хаджи-Мурат, в отличие от Белы, Азамата, Казбича- образ

мирового звучания.

В позднем творчестве писателя присутствует антитеза между красотой

природы и уродливость всех людских отношений. Эта антитеза содержится и

в повести "Хаджи-Мурат". Толстой со свойственной ему обстоятельностью

описывает летние полевые цветы, точно и тонко характеризует их признаки и

свойства, вызывая у читателя глубокое чувство любования жизнью, ”чудной

природой” с её многообразной красотой. Но красоте дикой природы снова

противопоставлены действия “культурного человека” – “разрушительное

существо” человек, “для поддержания своей жизни” уничтожая

“разнообразные живые существа, растения”, разрушает и красоту природы:

среди мертвого чёрного поля остался только один цветок – репейник, в

упорной борьбе с человеком отстоявший свою жизнь.

По мере развития противопоставление усиливается, резко обозначается

антитеза: красота природы – вражда и жестокость людей. В XVIII главе мы

узнаём о том, что Хаджи-Мурат решил бежать от русских в горы, чтобы

спасти семью от расправы Шамиля. Но вырваться из плена можно было

только, рискуя собственной жизнью. И снова деспотизму людей,

поставивших Хаджи-Мурата в безвыходное положение, противопоставлена

красота южной природы. Хаджи-Мурат идёт к своим нукерам, чтобы

исполнить смелое, но страшное решение. ”Как только он вышел в сени с

отворенной дверью, его охватила росистая свежесть лунной ночи, и ударили

в уши свисты и щелканье сразу нескольких соловьев из сада, примыкавшего

к дому”.

В XXV главе, повествующей о гибели Хаджи-Мурата, вновь возникает эта

антитеза. Хаджи-Мурат и его нукеры, спасаясь от врагов, въезжают на

“остров распустившихся кустов”. Повторяющиеся детали – лунный свет и

щелканье соловьёв. “Молодой месяц, светивший сначала, зашёл за горы.“

“Но когда затихли люди, соловьи опять защелкали…”

Делам жестоких людей-“охотников”, стоявших в пороховом дыму после

убийства Хаджи-Мурата, противостоит прекрасная жизнь природы в её

неизменной красоте: “Соловьи, смолкнувшие во время стрельбы, опять

защелкали.»

Сходство "Валерика" с "Набегом" Толстого очевидно. Мирные татары здесь

и там. Вся обстановка — реализм подробностей. Знаменитое рассуждение

Лермонтова "Я думал: жалкий человек. Чего он хочет!.. Небо ясно. Под

небом места много всем. Но беспрестанно и напрасно. Один враждует он —

зачем?" — повторяется у Толстого так:

"Неужели тесно жить людям на этом прекрасном свете, под этим

неизмеримым звездным небом?" Подобное сходство прослеживается как в

"Валерике" и "Набеге", так и в "Герое нашего времени" и в "Войне и мире".

Печорин говорит о Грушницком, идущем в бой, размахивая руками: "что-то

это не русская храбрость". Л.Толстой повторяет эти слова почти дословно,

говоря о Розенкранце в "Набеге". Далее — Максим Максимыч и капитан

Хлопов. Толстой пишет о капитане Хлопове: "Высокая черта русской храбро-

сти — боязнь, сказав великое слово, этим самым испортить великое дело". В

общем: скромная непоказная храбрость без фраз и жестов. Таковы "усачи

седые" в "Валерике", таковы "старики" — солдаты в "Бородине" ("Ворчали

старики") и таковы у Толстого не только капитан Хлопов, но и капитан

Тушин в "Войне и мире". Объективно именно кавказская война, тянувшаяся

десятки лет (Максим Максимыч служил еще "при Алексее Петровиче",

Ермолове, т.е., до 1826 г.), давала Лермонтову возможность постичь такой

сурово-будничный, прозаический характер войны (хотя ,конечно, и его

"Бородино" в этом смысле было прорывом в реализм), в отличие от героико-

поэтической "грозы двенадцатого года" и последующих триумфов русской

армии в Европе в 1813—15 гг.

Таким образом, переплетение русской и кавказской истории дало русской

литературе целую галерею образов: Максим Максимыч — Хлопов —

капитан Тушин. Таково влияние Кавказа как жизненной реальности. Встает

вопрос: как его анализировать и оценивать? Кавказская тема выступает не

только в роли "означаемого", но и в роли "означающего", если прибегнуть к

структуралистской терминологии.

Под ним Казбек, как грань алмаза,

Снегами вечными сиял"

('Демон')

Велика Россия ,и Кавказ в ней и наказание (место ссылки для Лермонтова), и

знак милости (перевод из Сибири для Одоевского), и страна обетованная (для

добровольно едущих туда служить гвардейцев вроде Цейдлера), и

поэтическая родина, как для Якова Полонского, создавшего множество

чудесных лирических стихотворений, повестей и рассказов в годы своей

службы в Тифлисе (1846—51).

Возможно, поэтому духовное освоение Кавказа шло по нарастающей до

Крымской войны. Пик — " Хаджи-Мурат" — начат в 90-х гг., но по

впечатлениям первой половины 50-х гг., навсегда запавших в душу и

творческое сознание Л.Н.Толстого.

Характерно, что в советское время как бы заново происходит открытие

Грузии и Кавказа. Знаменательно высказывание Пастернака начала 30-х гг.

"Тогда Кавказ, Грузия, отдельные ее люди, ее народная жизнь явились для

меня совершенным откровением. Все было ново, все удивляло...". И это

"удивительное" родило удивительно точную поэтическую формулу:

И мы поймем, в сколь тонких дозах

С землей и небом входят в смесь

Успех и труд, и долг и воздух,

Чтоб вышел человек, как здесь.

Глава II.Современное звучание темы Кавказа в прозе А.Маканина.

2.1.Рассказ «Кавказский пленный» - продолжение традиций русской

классики?

Рассказ «Кавказский пленный» по тематике и названию перекликается с

произведениями А.С.Пушкина и М.Ю.Лермонтова, Л.Н.Толстого. Разница-во

времени действия, предлагаемой ситуации, социальном статусе героев.

Следует обратить внимание на семантику его названия. По словарю Ожегова

слово «пленный» - 1. это человек, находящийся в плену. 2. То же что и

Пленный. Но в свою очередь «пленный» можно интерпретировать как

«находящийся в плену чувств». Ввиду этого можно предположить, что

Маканин, употребляя в названии слово «пленный» вместо «пленник» рушит

в своей повести «кавказский миф» ,созданный Пушкиным, Лермонтовым и

Толстым. И если «пленники», в конце концов, становятся свободными, то

пленные остаются таковыми навсегда.

В своем произведении Маканин предвосхитил начало трагедии - начало

Чеченской войны, но лишь отчасти. Отчасти же он акцентировал внимание

на том, что «вечная война» началась не сегодня и “кавказский узел” без

оглядки на Толстого - Лермонтова не развязать» (Алла Марченко -

российский литературный критик и литературовед)[1]. Ввиду этого можно

сделать вывод, что Маканин обладает глубоким даром анализа и тонким

психологом.

Писатель не просто опровергает кавказский миф - он его просто уничтожает,

лишает романтического ореола. В своей повести Маканин использует

настоящее время и время это жестоко. Свыкнувшись с военными буднями,

очерствев и озлобившись, солдаты принимают смерть как данность. Они

спокойно относятся к трупам и так же спокойно их закапывают. Хотя в свою

очередь автор упоминает об одном и том же несколько раз. О смерти

Бояркова упоминается три раза, и каждый раз писатель говорит об этом с

более ужасными подробностями: «…проломив рёбра, пули вынесли наружу

всё его нутро - на земле (в земле) лежало крошево рёбер, на них печень,

почки, круги кишок…». Этим самым Маканин не позволяет читателю

равнодушно принимать смерть. Солдаты этого лишены. Для них война - это

работа, но задача автора не допустить подобного в мирной жизни.

Необычна и пространственно-временная организация произведения. Зыбкая

грань между настоящим временем и его назначением. Временные отрезки

выбиваются из общего потока и обретают собственное значение в повести.

Пространство так же разбивается на отдельные отрезки, которые в конечном

итоге переплетаются и повторяются. Создается ощущение, что герои повети

плутают в лабиринте, из которого нет выхода, то есть они навечно становятся

его «пленными».

Смелое высказывание Ф. Достоевского сквозной нитью проходит сквозь всю

поветь Маканина и в конце ее обретает смерть. В произведении «Кавказский

пленный» красота не спасает никого. Чужая суровая красота кавказских гор

является чуждой и враждебной для русского человека. Они не спасают, они

представляют опасность и помогают убить.

Красота чеченского юноши, описанная в повести - «правильные черты,

нежная кожа», пробудившая в Рубахине сильное, новое чувство. Создавалось

ощущение, что именно оно должно сыграть важную роль в жизни русского

солдата. Но красота юноши так же не спасла никого. Лишь стоило Рубахину

почувствовать опасность, исходящую от пленного мальчика, как он тут же

убил его. «Сдавил: красота не успела спасти… несколько конвульсий … и

только». Там где царит хаос и озлобленность, нет места красоте. Она

становится губительной силой, и она как цветок из которого пчела берет мед,

а паук - яд. Такую же параллель можно провести между Достоевским и

Маканиным. Красота Достоевского спасает, красота Маканина - убивает.

Уникальность и новаторство Маканина в полной мере отразилось в повести

«Кавказский пленный». Кавказский миф, созданный романтическими

воззрениями Толстого, Пушкина, Лермонтова жестоко разоблачается и

уничтожается. Маканин открывает глаза на «истинный Кавказ» очарованным

читателям. Классическая фраза «красота спасет мир» в повести полностью

опровергается, она не способна бороться с миром жестокости, с ужасной

реальностью военных будней. И нет в войне ничего романтичного, нет в ней

ничего красивого. Всюду лишь кровь, обезображенные трупы и

искалеченные судьбы тех, кто выжил. Война - это смерть, которая забрала

души Рубахина, Вовки-стрелка, жизнь красивого чеченского юноши.

Кольцевая композиция рассказа подчёркивает бессмысленность жизни

людей. Герои привыкли убивать равнодушно, без смысла, наверно именно

поэтому они и движутся по замкнутому кругу.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

Этот рассказ не может оставить равнодушным. Кавказ ассоциировался у

читателя с пушкинской восторженностью, лермонтовской меланхолией.

А.Маканин рисует

совершенно другой Кавказ, который пугает и настораживает. Возникает

вопрос: все ли правильно в нашем обществе или оно в тупике и выхода нет,

как у героев рассказа «Кавказский пленный»? Современная интерпретация

ситуации, когда все становятся заложниками ложных понятий о важности

своих узко собственнических интересов, имеет право на существование.

Кавказ лишен ореола романтичности, он реален, но все же это Кавказ. Горы

выступают как декорации, на фоне которых разворачивается трагедия. Они

молчат, и в этом молчании слышен упрек несовершенному миру людей,

который за два с лишним столетия не изменился, а стал более беспощадным

и безжалостным. Итак, рассказ А.Маканина-своеобразное срывание

романтических масок с лика Кавказа.

Заключение.

Феномен Кавказа в русской литературе-явление уникальное. На протяжении

двухсот лет он привлекал и продолжает привлекать к себе взоры поэтов и

писателей .И дело даже не в том, что изменилась сама литературная

концепция. Важно ,что остался неизменно стойкий интерес. Конечно,

локальные военные конфликты ,например Чеченская война ,рисуют

совершенно другой облик Кавказа. Культурный исторический миф

развенчивается самой историей ,которая, как известно ,развивается по

спирали. За ошибки политиков расплачиваются простые смертные .Цена

расплаты-тысячи человеческих жизней. Судьба человека -разменная монета в

чьей-то недальновидной и подчас нечистоплотной игре. Кавказ не прощает

предательства, лжи и фальши. Он всегда будет средоточием серьезных

геополитических интересов, столкновением Запада и Востока. О чем еще

предупреждают нас произведения, посвященные Кавказу Толерантное

общество должно научиться вести диалог, диалог культур, которые

взаимодействуют на протяжении многих десятилетий. Хотелось бы вновь

увидеть Кавказ тем алмазом со множеством граней, который находится в

венце русской культуры и литературы.

Список литературы:

М.Ю.Лермонтов «Лирика», М. , 1980 г.

Алла Марченко « И духовно навеки почил…», Л.Г.М.,1999 г.

А.Маканин «Кавказский пленный»,Интернет proza/ makanin.txt.

А.С.Пушкин «Кавказский пленник», М., 1995 г.

Л.Н.Толстой «Хаджи-Мурат»,М.,1990 г.

Ю.Тхагазитов «Очерки о Кавказе» 1999 г.