МКОУ «Дмитриевская основная общеобразовательная школа»

По творчеству поэтов 20х-30х годов 20 века.

Внеклассное мероприятие

Панкова Татьяна Ивановна.

В последние годы к нам «пришли» не напечатанные в свое время книги. Еще не все

имена и произведения вернулись к читателю, еще спорят о том, не слишком ли мы

возвеличиваем казненных и замученных художников, и все-таки понимаешь, насколько

это запоздалое вчера обогащает наше сегодня.

Победила литература «истерзанная», но сияющая светом гордости и достоинства. Часто

борьба писателя за право искать свою правду, исходя из велений ума, сердца, совести, а

не выгоды, борьба за право «петь своим голосом» оборачивалась для него трагедией, а

иногда и смертью.

Те запрещенные поэты,

Что исчезали без следа,

Те запрещенные поэты-

Как затонувшие суда.

О, как пытались, как пытались

Упрятать в море их навек,

А водолазы опускались

И поднимали их наверх…

И вот они вдали скрываются,

Опять идут на край земли ,

А водолазы опускаются

Искать другие корабли.

П.Вегин. «Запрещенные поэты».

Мы много раз повторяем: «Никто не забыт, ничего на забыто», а на самом деле предали

глубочайшему забвению миллионы наших сограждан. Мы с комом в горле слушала

«Бухенвальдский набат», но не слышали набата Колымы, Соловков, Быковнянского леса…

Мы снова и снова задаем себе одни и те же вопросы: почему? Неужели не могло быть

иначе? Кто виноват? И читаем: «Кто же виноват в дьявольском обмане? Не будем искать

виновных в стороне от самих себя, скажем горькую правду: все виноваты в этом

преступлении, все и каждый…» Это написано М.Горьким в 1918 году как отклик на русскую

революцию.

Писатель предвидел, что «несчастную Русь тащат и толкают на Голгофу…» И еще одно

предупреждение Горького: «Нужны культурно ценные люди, мозг нации, а их морят

голодом, не дают пайков, не доверяют интеллигенции…»

В том далеком восемнадцатом писатель предостерегал и пророчествовал: «Тысячами

жизней, потоками крови будет заплачено за ошибки и преступления вождей».

Многие поэты и писатели поведали в своих произведениях о тех страшных

страданиях и муках, пережитых нашей Родиной в период становления советской власти.

«… брали на мушку», «ставили к стенке»,

«списывали в расход» -

Так изменялись из года в год

Речи и быта оттенки…

Сколько понадобилось лжи

В эти проклятые годы,

Чтоб разъярить и поднять на ножи

Армии, классы, народы…» -

читаем мы у М.Волошина.

В 1920 году В.Короленко писал: «Непродуманный эксперимент обернется

превращением коммунизма в казарму», «навязывание силой новых форм жизни при

подавлении свободы поставит страну у порога таких бедствий, пред которыми померкнет

все то, что мы испытываем теперь…»

В борьбе с собственным народом мы потеряли миллионы людей, среди которых

тысячи и тысячи литераторов. Только в 30-е годы в стране было репрессировано более 15

тысяч поэтов и писателей. Цифра эта потрясает, кажется дикой, чудовищной,

невозможной, не поддающейся осмыслению.

Истреблены лучшие из лучших. Их не просто репрессировали. Их физическому

уничтожению предшествовало уничтожение моральное: бешеные кампании по

истреблению талантов включали в себя процессы исключений, проработок, запретов на

печатные произведения, прямую травлю.

Анна Андреевна Ахматова.

Кто сейчас не знает этого имени?! В одном из стихотворений она писала:

Одни глядятся в ласковые взоры,

Другие пьют до солнечных лучей,

А я всю ночь веду переговоры

С неукротимой совестью моей.

Неукротимая совесть… Именно она – главное содержание, герой и музыка многих

произведений Анны Андреевны Ахматовой. Очень важно это слово, ею самой

произнесенное: неукротимая! В нем выразилась незаурядная сила воли, свойственная

этой прекраснейшей женщины нашего столетия, ее непоколебимая вплоть до возможной

гибели, до подвига, до сгорания на костре, убежденность. Анну Ахматову – поэта,

пострадавшего за свою веру, свободу и не боязнь сказать правду.

А муза и глохла и слепла,

В земле истлевала зерном,

Чтоб после, как Феникс из пепла,

В эфире восстать голубом.

Это написано ею в тридцатые годы, отмеченные жестокими беззакониями, арестами,

казнями, которые вошли в ее жизнь огромной бедой. По ложному обвинению арестован и

сослан сын – лев Гумилев, а она еще не успела выплакать всех слез по расстрелянному в

1921году мужу – Николаю Гумилеву. Пытаясь получить хоть какую-то весточку об

арестованном сыне, она, как и многие ,сама ждала ареста.

Я тогда была с моим народом,

Там, где мой народ, к несчастью был! - напишет позднее Ахматова

«В страшные годы ежовщины я провела семнадцать месяцев в тюремных очередях.

Как-то раз кто-то «опознал» меня. Тогда стоящая за мной женщина с голубыми глазами,

которая, конечно, никогда не слыхала моего имени, очнулась от свойственного нам всем

оцепенения и спросила меня на ухо (там все говорили шепотом):

- А вы можете это описать? И я тогда сказала:

-Могу.

Тогда что-то вроде улыбки скользнуло по тому, что некогда было ее лицом».

В этих очередях, покрывавших своей печальной тенью всю огромную страну,

проводили дни, месяцы и годы матери, жены, сестры многих писателей, произведения

которых мы теперь, опомнившись, причисляем к золотому фонду нашей литературы.

Николай Клюев.

Имя его лишь недавно вписано в блистательную плеяду русских поэтов начала века.

Самобытный крестьянский поэт, плоть от плоти народной, в ком русское крестьянство

обрело в начале двадцатого века свой голос, оказался выброшен временем, пришелся со

своей «потаенной и святой Русью» не ко двору официальной идеологии «железного

века». Сполна он познал и литературную травлю, и издевательство, и голод тюрем.

1921-1922 годы. Имя Клюева почти совсем исчезает со страниц газет и журналов,

прекращают издавать его книги. Невыносимо трудное материальное положение

заставляет поэта просить милостыню на церковной паперти.

В середине 1923 года Клюева арестовали в первый раз, но вскоре освободили, а 2

февраля 1934 года вновь арестовали и выслали сроком на пять лет в Нарымский край.

Писатель Р.Менской, встречавшиеся с Клюевым здесь, впоследствии рассказывая: «Он

писал мало – быт, тяжкая нужда убивали всякую возможность работы. Кроме того, у

ссыльных несколько раз в году производились обыски. Отбирали книги, письма и тем

более рукописи…»

Мучительно переживал поэт свой вынужденный отрыв от литературы. «Положение

мое очень серьезно и равносильно отсечению головы, ибо я, к сожалению, не маклер, а

поэт. А залить расплавленным оловом горло поэту – это похуже судьбы Шевченко или

Полежаева. Не жалко мне себя как общественной фигуры, но жаль своих песен-пчел,

сладких, солнечных и золотых. Шибко жалят они мое сердце».

В марте 1936 года Клюева разбил паралич, он оказался прикованным к постели. А

около середины 1937 года его вновь арестовали и посадили в Томскую тюрьму… О его

последних днях известно мало. И, к сожалению, точная дата смерти поэта до настоящего

времени не установлена.

Миновав житейские версты,

Умереть, как зола в печурке,

Без малинового погоста… -

писал Клюев в одном из стихотворений начала 20-х годов. Он словно предвидел свою

безымянную смерть в далеком краю и могилу без креста и погоста. Его предсказания

оказались пророческими.

А ведь это был талантливейший художник слова. Из письма известного композитора

Н.С.Голованова к А.В.Неждановой: «Был замечательно интересный вечер – поэт Клюев

Николай Алексеевич читал свои новые стихи. Я давно не получал такого удовольствия. Это

поэт 55 лет с иконописным лицом, окладистой бородой, в вышитой рубашке –

изумительное, по-моему , явление в русской жизни. Он вывел Есенина на простор

литературного моря. Сам он много печатался. Теперь его ничего не печатают, так как он

считает трактор наваждением дьявола, от которого березка и месяц бегут топиться в

речку.

Стихи его изумительны по звучанию и красоте. Читает он так мастерски, что я чуть не

заплакал в одном месте. Я о нем много слышал раньше, но не думал, что это так

замечательно…»

Осип Мандельштам.

Его произведения не публиковались в СССР более 40лет. Лишь в 1973 году в серии

«Библиотека поэта» вышел единственный поэтический сборник с очень осторожным

отбором стихотворений и фальсифицированной биографией поэта. В ночь с 13 на 14 мая

1934 года О. Мандельштама арестовали. Поводом послужили его стихи, обращенные к

Сталину.

После допросов последовала ссылка сначала в глухую Чердынь, затем в Воронеж. Эти

годы – время мучительных испытаний, но и время зрелости поэта. Предчувствуя скорую

гибель, он работает с трагическим подъемом. Тридцать третьим годом помечены три

стихотворения («Старый Крым», «Квартира тиха, как бумага…», «Мы живем под собою не

чуя страны»), ставшие этапными в творчестве поэта. Между прочим, интересное это

слово- «этапные». Его одно значение общеизвестно: важный, определяющий судьбу.

Другое связано с иным – пересыльным этапом. Хотя, может быть, и не случайно оба они

соединились одним словом. За решительный, определяющий судьбу жизненный шаг надо

платить. Иногда свободой, иногда жизнью.

Все три стихотворения были признаны следствием как доказательство преступной

деятельности поэта. Почему? Потому что в «Старом Крыме» поэт затронул тему страшного

голода на Украине и юге России.

Природа своего не узнает лица,

А тени страшные – Украины, Кубани

Как в туфлях войлочных голодные крестьяне

Калитку стерегут, не трогая крыльца.

Сколько людей вкладывало собственные горестные чувства в мандельштановские

строки из его другого стихотворения «Квартира тиха, как бумага…»

А стены проклятые тонки, как бумага,

И некуда больше бежать…

И, наконец, третье, ставшее теперь знаменитым.

Мы живем под собою не чуя страны

Наши речи за десять шагов не слышны,

А где хватит на полразговорца,

Там припомнят кремлевского горца.

В 1936 году он пишет «Стихи о неизвестном солдате», реквием по всем, кто сгинул,

погиб и кому предстоит погибнуть.

Миллионы убитых задешево

Протоптали тропу в пустоте, -

Доброй ночи! Всего им хорошего

От лица земляных крепостей!

«Очень мерзну без вещей... В Колыму меня не взяли. Возможна зимовка»,- писал Осип

Эмильевич Мандельштам в единственном пришедшем от него письме из

дальневосточного лагеря, куда он попал в итоге бессудной расправы и где умер 27

декабря 1938 года.

Это судьбы самых известных. А сколько менее знакомых нам?! Вот судьба

кинодраматурга Маргариты Барской, получившей известность в 1933 году как сценарист и

постановщик одного из лучших детских фильмов «Рваные башмаки». В 1937 году она

была вызвана в органы НКВД для допроса, потому что собиралась снять фильм о Карле

Радеке и довольно активно готовила материал. Радек к тому времени был арестован, и на

него начали собирать « компромат». Но когда на Лубянке установили, что Барская

незнакома с Радеком, ее отпустили. А вот из Союза писателей ее на всякий случай

исключили. И тогда началась для нее самая страшная, может быть, из пыток – пытка

ожиданием. Барская этой пытки не выдержала, как, впрочем, и многие другие, и

покончила с собой, 38 лет от роду (в 1939г. она выбросилась из окна своей квартиры на

улице Герцена.) Такова судьба сценариста Барской. А сколько других трагических судеб!

Аркадий Бухов, Илья Васильевский, известные дореволюционной читающей России

под псевдонимом Не-буква. Их фельетонами, юмористическими рассказами в свое время

гордились первые советские сатирические журналы.

Другие имена: А.Ввденский, Н.Олейников, Д.Хармс. Их «взрослые» пьесы и стихи

знает и читает весь мир. Но даже если забыть это, останутся навсегда в истории нашей

литературы созданные при их участии детские журналы 30-х годов «Чиж» и «Еж».

Владимир Нарбут – известный акмеист, друг Ахматовой и Гумилева. Его книгу стихов

«Аллиция» уничтожила церковная цензура. Это он, под именем Колченогий,

вспоминается в книге Валентина Катаева «Алмазный мой венец». Это он, большевик с

первых дней революции, организовал в Москве огромное издательство «Земля и

фабрика», редактировал журналы «Вокруг света», «Журналист», «30 дней».

Вся страна в 30-е -40-е года пела песню «Нас утро встречает прохладой…» Она звучала

по радио, в кинофильмах. А автор этих стихов был расстрелян как враг народа, фашист и

японский шпион. Книги его уничтожены.

А разве не пела вся страна «Темную ночь» Н.Богословского? Поэт, написавший слова к

песне, Александр Агатов, сидел в лагере на Колыме.

С песней «По долинам и по взгорьям…» выросло несколько поколений советских людей.

Автор ее слов – поэт Петр Парфенов-Алтайский был расстрелян.

Василий Князев. Погиб на Колыме. Точная дата и обстоятельства смерти неизвестны. А

ведь это тот Князев, чьи стихи, по воспоминаниям Крупской, любил слушать Ленин, когда

врачи запретили ему читать. Ленину нравилась строка из стихотворения «Коммуна»:

«Никогда, никогда, никогда коммунары не будут рабами».

В 1938 году расстрелян Владимир Кириллов. Тот самый, известный каждому школьнику

из статьи В.Маяковского «Как делать стихи» по цитируемым там строкам:

Герои, скитальцы морей, альбатросы

Застольные гости громовых пиров,

Огромное племя, матросы, матросы,

Вам участь огневая рубиновых слов.

Может кто-нибудь знает один из первых звуковых фильмов «Путевка в жизнь». Роль

Мустафы в нем исполнял молодой марийский поэт Иван Кырля. Его называли «поэтом

марийского комсомола», сейчас называют «марийским Шукшиным».В конце 30-х годов,

когда он готовился сыграть главную роль в фильме «Насреддин в Бухаре», Кырлю

арестовали. Приговорили ни за что «всего-то» к пяти годам заключения. Но то, что он

играл Мустафу, стало роковым обстоятельством в лагере. Уголовники затравили его,

превратили в «лагерную пыль».

И дальше: крестьянские поэты, кого Есенин называл будущим деревенской

литературы – Петр Орешин, Иван Приблудный.

Московские драматурги Сергей Третьяков и Сергей Амоглобели. Редактор

«Комсомольской правды» Владимир Бубекин и многие, многие другие – убитые,

замученные, доведенные до самоубийства, уничтоженные, ни в чем не повинные

писатели. «Мучителен вид растраченной умственной силы»,- признается Лидия Гинзбург.

«Хотелось бы всех поименно назвать, да отняли список и негде узнать»,- писала в

«Реквиеме» Анна Ахматова. И действительно, ранее казалось и думалось, что все

следственные дела репрессированных уничтожены, преданы забвению их имена и

написанные произведения. Но оказалось, что это не так.

Поэзия жива свободой и любовью.

На каторге, в тюрьме, в изгнании – жива.

На бойне, где народ причислен к поголовью.

И меньшинство ушло в желудок большинства,

Но всюду тайники, убежища, укрытья,

Где щель в глухой стене, где свет в чужом окне,

В сугробе, в сапоге, во рту, в мозгу, в корыте

Спасаются стихи в копне и дряхлом пне.

Ни мертвый, ни живой не прекратит свободу

Поэзии, чей дух не брезгует бедой,

Поэты – меньшинство, дающее народу

Дышать, дышать, дышать, хоть в стебель под водой.

Ю.Мориц.

Да, можно убить человека: уничтожить всякую возможность вспоминать о нем.Но

нельзя убить или заставить замолчать навечно живое Слово, сохранившее для нас,

потомков, многочисленные свидетельства современников того кровавого лихолетья.

Мы должны осмыслить трагедию нашей расстрелянной культуры и литературы. И не

столько во имя памяти о невинно погибших, но и ради живущих сегодня и выходящих в

жизнь завтра. Ведь без прошлого не будет настоящего и будущего. А еще должны верить

в то, что:

Пусть зло во все века сильней,

Но доброта неистребима,

Идет безвестным пилигримом

Она дорогою своей.

Давно уж слуха нет о ней…

И вдруг такой же, как с икон Рублева,

Она глядит – сама основа

И оправданье жизни всей.

С.Виленский.