Распространение и китаизация буддизма.

Распространяясь и укрепляясь, буддизм подвергался значительной китаизации. Вообще

китайская конфуцианская цивилизация уникальна по степени устойчивости,

приспособляемости, способности к регенерации и сопротивляемости внешним

воздействиям. Всякая иноземная идеология, сколь бы мощной и всеохватывающей она ни

была, проникая в Китай, неизбежно подвергалась такой сильной трансформации и

китаизации, что в конце концов возникала достаточно оригинальная система идей и

институтов, приспособившаяся к привычным китайским принципам, понятиям и нормам и

лишь в самых общих чертах напоминавшая первоначальную идеологию. Это свойство

китайской цивилизации проявилось на примере буддизма.

Уже в IV в. китайские буддисты, например Сунь Чо, пытались доказать, что Будда - это

воплощение Дао. Подчеркивая, что главное в их учении - это высокие моральные

стандарты (доброта, терпение, добродетель), они весьма уважительно относились к

конфуцианскому принципу сяо. Соответственно изменялись, причем нередко

неосознанно, автоматически, отдельные строки из сутр: например, вместо фразы "жена

заботится об удобствах для мужа" писали - как на то обратил внимание японский ученый

X. Накамура - более естественную для китайца "жена почитает мужа". Показательно, что

китайские буддисты, воздвигавшие на свои деньги в пещерных храмах ступы или статуи в

честь будд и бодисатв, как правило, сопровождали эти свои дары надписями в типично

китайско-конфуцианском духе (например, "молим о спасении душ наших драгоценных

предков таких-то").

Изменения коснулись и других сторон. Так, на авансцену в китайском буддизме вышли те

идеи, принципы и будды, которые более всего соответствовали традиционным китайским

нормам, идеалам и представлениям. Начало таким изменениям положил знаменитый Дао-

ань (312-385) - первый известный китайский патриарх буддизма, основатель монастыря в

Сяньяне. Образованный конфуцианец, он увлекся буддизмом и вскоре стал его блестящим

знатоком и активным проповедником. На основе заповедей Винаяпитаки, многие тексты

которой Дао-ань сам перевел на китайский, он собственноручно составил образцовый

монастырский устав. С его именем связаны многие переводы и комментарии к китайским

буддийским текстам, составление первого каталога переведенных сутр. Он ввел для

китайских буддийских монахор фамильный знак Ши- из китайской транскрипции рода

Гаутамы (Шакья). Однако вершина деятельности Дао-аня в ином. Он основал культ будды

грядущего Майтрейи (Милэфо), с приходом которого многие поколения китайских

буддистов связывали свои надежды на лучшее будущее и на всеобщее благоденствие, так

же как христиане со вторым пришествием Христа, а мусульмане с Махди. Не раз вожди

китайских крестьянских движений объявляли себя или своих сыновей возродившимися

Маитрейями, а культ Милэфо в Китае занимал центральное место в идеологии многих

тайных обществ.

Вторым после Дао-аня авторитетом китайских буддистов был Хуэй-юань (334-417), тоже

конфуцианец, прошедший через увлечение даосизмом и примкнувший затем к буддизму.

Основанный им монастырь Дунлинь-сы в провинции Цзянси пользовался большой

известностью и влиянием, собирал в своих стенах лучшие умы страны. Однако, в отличие

от Дао-аня, Хуэй-юань был скорее блестящим популяризатором буддизма, нежели ученым

его знатоком. Китаизация буддизма в его деятельности проявилась в установлении культа

будды Запада - Амитабы, покровителя "Западного рая", "Чистой земли", чем было

положено начало китайскому, а затем и японскому амидизму. Культ Амитабы, как и культ

Майтрейи, в Китае всегда тесно связывался с мечтами о светлой жизни и райском

будущем. Во взаимодействии с последователями Майтрейи китайские амидисты, прежде

всего сторонники секты Цзинту ("Чистая земля"), участвовали в деятельности тайных

обществ и в революционных крестьянских восстаниях.

Трансформация буддизма на китайской почве заставила эту религию приспособиться к

социальной структуре Китая, к нормам и запросам традиционного китайского общества. В

частности, это проявилось в том, что это учение, как и другие религиозные доктрины

Китая, выступало в различных своих ипостасях по отношению к образованным верхам и к

крестьянским низам.

Буддизм для низов (народный) быстро стал своего рода разновидностью китайского

даосизма. Буддийский монах бок о бок с даосским отправлял несложные обряды,

принимал участие в ритуалах и праздниках, охранял буддийские храмы и кумирни,

служил культу многочисленных будд и ботисатв, все больше превращавшихся в обычных

богов и святых. Кроме будд Майтрейи и Амитабы, Ставших центральными фигурами в

китайском буддизме, особой популярностью в Китае пользовалась бодисатва

Авалокитешвара, знамени-, тая китайская Гуань-инь, богиня милосердия и добродетели,

покровительница страждущих и несчастных. Эту богиню по ее популярности и функциям

можно сравнить с девой Марией в христианских странах. Примерно с VIII в., приобретя

женское обличье (ранее в Китае, как и в Индии, бодисатва Авалокитешвара считался

мужчиной), Гуань-инь превратилась в богиню-покровительницу женщин и детей,

материнства, богиню-подательницу детей. Это сыграло существенную роль в ее

известности. Храмы в ее честь стали создаваться по всей стране, причем они никогда не

пустовали, а алтари в этих храмах всегда были полны даров и приношений.

Зачислив в свой пантеон многочисленных будд, бодисатв и буддийских святых, простой

народ в Китае принял главное в буддизме - то, что было связано с облегчением страданий

в этой жизни и спасением, вечным блаженством в жизни будущей. Имевшие отношение к

ним основные нормы и культы, буддийские праздники и чтения заупокойных сутр, а

также многие элементы магии, даже эротики (тантризм)-все это вместе с армией

малообразованных монахов и послушников, знакомых лишь с самыми элементарными

принципами учения, легко укрепилось в жизни Китая, стало ее естественной интегральной

частью и вполне удовлетворяло запросы простых китайцев.

Верхи же китайского общества, и прежде всего его интеллектуальная элита, черпали из

буддизма значительно больше. Делая упор на философию этого учения, на его

метафизику, они нередко пренебрегали его обрядовой стороной и магической практикой.

В уединенных кельях и больших библиотеках крупных буддийских монастырей они

погружались в полуистлевшие тексты, изучали сутру за сутрой, стремясь найти что-то

новое, важное, сокровенное, тайное, применить это в новых условиях, приспособить к

китайской действительности. На основе синтеза идей и представлений, извлеченных из

философских глубин буддизма, с традиционной китайской мыслью, с конфуцианским

прагматизмом и возникло в Китае одно из самых интересных и глубоких,

интеллектуально насыщенных и пользующихся до сих пор немалой привлекательностью

течений мировой религиозной мысли - чань-буддизм (яп. дзэн).

Комплекс простонародного китайского буддизма.

Простонародный (народный, популярный) буддизм — религиозные

буддийские представления, распространённые вне монашеской общины,

среди мирян, исповедующих буддизм. Включают в себя, помимо

традиционных канонических воззрений, добуддийские местные верования, а

также упрощённое изложение принципов буддизма, адаптированное под

уровень знаний верующих, не искушённых в сложных философских

построениях.

Доктринальные положения классического буддизма в простонародном

буддизме зачастую преобразуются весьма существенно. Например,

каноническое отрицание существования души (анатмавада) в народных

формах буддизма становится более размытым. В частности, в

простонародных буддийских представлениях, распространённых в Китае,

принцип анатма был подвергнут трансформации под влиянием

добуддийских автохтонных верований о небесной душе «хунь» (

魂

) и земной

душе «по» (

魄

), в результате чего возникла идея души как внематериального

двойника человека

Формирование тибетобуддийской традиции: этапы генезиса.

Тибетский буддизм (также индо-тибетский буддизм ) - это

форма буддизма, практикуемая в Тибете , где он является доминирующей

религией. У него также есть сторонники в регионах,

окружающих Гималаи (таких как Бутан , Ладакх и Сикким ), на большей

части Центральной Азии , в южных сибирских регионах, таких как Тува , и

в Монголии .

Тибетский буддизм развился как форма буддизма Махаяны, восходящая к

последним стадиям индийского буддизма (который также включал

учения Ваджраяны ). Таким образом, он сохраняет многие индийские

буддийские тантрические практики постгуптского раннесредневекового пери

ода (с 500 по 1200 год н.э.), а также многочисленные местные тибетские

разработки. В досовременную эпоху тибетский буддизм распространился за

пределы Тибета в первую очередь из-за влияния монгольской династии

Юань (1271–1368), основанной Хубилай-ханом , которая

правила Китаем , Монголией и некоторыми частями Сибири . В современную

эпоху он распространился за пределы Азии благодаря усилиям тибетской

диаспоры (с 1959 г.).

Помимо классических буддийских практик Махаяны, таких как шесть

совершенств , тибетский буддизм также включает в себя тантрические

практики, такие как божественная йога и Шесть дхарм Наропы, а также

методы, которые рассматриваются как выходящие за пределы тантры, такие

как Дзогчен . Его главная цель - состояние будды или радужное тело .

Основным языком изучения священных писаний в этой традиции

является классический тибетский .

В тибетском буддизме есть четыре основные школы: ньингма (8

век), кагью (11 век), сакья (1073) и гелуг (1409). Джонанг является меньшей

школой, и движение Иного (19 век), что означает «нет сторон», является

более новым нерелигиозным движением , которое пытается сохранить и

понять все различные традиции. Преобладающей духовной традицией в

Тибете до появления буддизма был бон , на который сильно повлиял

тибетский буддизм (особенно школа ньингма).

Хотя каждая из четырех школ независима и имеет свои собственные

монастырские учреждения и лидеров, они тесно связаны и пересекаются,

имея общие контакты и диалог.

Буддизм и синтоизм

Секта Кэгон, оформившаяся и набравшая силу в VIII в., превратила

принадлежавший ей столичный храм Тодайдзи в центр, претендовавший на

объединение всех религиозных направлений, в том числе и на сближение,

синтез буддизма с синтоизмом. Опираясь на принцип хондзи суйдзяку,

сущность которого сводилась к тому, что синтоистские божества – это все те

же будды в их очередных перерождениях, школы-секты японского буддизма

(Сингон, Тэндай и др.) заложили основу так называемого «ребу синто»

(«двойной путь духов»), в рамках которого буддизм и синтоизм, некогда

враждовавшие, должны были слиться в единое целое. Это движение имело

определенный успех. Японские императоры официально обращались к

синтоистским богам и храмам с просьбой оказать помощь в сооружении

Тодайдзи и возведении статуи Вайрочана. Они заявляли также, что считают

своим долгом поддерживать и буддизм, и синтоизм. Некоторые почитаемые

ками (примерно так же, как и даосские божества в Китае) удостаивались

статуса бодисатвы. Буддийские монахи нередко принимали участие в

синтоистских празднествах и т. п.

Особый вклад в сближение буддизма и синтоизма внесла секта Сингон

(санскр – мантра), распространившаяся в сравнительно позднее время из

Индии и почти неизвестная в Китае (кроме Тибета). Основатель секты Кукай

(774–835) сделал основной акцент на культ будды Вайрочана,

воспринимавшегося в рамках этого учения как символ космической

Вселенной. Через причастность к космосу и космической графической

системе Вселенной (мандала) с изображением различных будд и бодисатв на

ней человек приобщался к буддийской символике и обретал надежду на

просветление и спасение. Обилие будд и бодисатв и магически-

символическая связь с ними, многие мистические ритуалы секты Сингон

позволили сблизить буддизм и синтоизм, отождествить синтоистские

божества, олицетворявшие силы природы, с космическими силами и буддами

буддизма.

Внеся важнейший вклад в ребу синто, секта Сингон объявила главных

японских ками аватарами различных будд и бодисатв, в том числе Аматэрасу

– аватарой будды Вайрочана. Синтоистские божества гор тоже стали

рассматриваться как воплощения будд, и именно это учитывалось при

строительстве там крупных буддийских монастырей. Даже во многих

синтоистских храмах заправляли буддийские монахи. Только два

важнейших, в Исэ и Идзумо, сохраняли свою независимость. С течением

времени эту независимость стали активно поддерживать и японские

императоры, видевшие в синтоизме опору своего влияния. Но это было уже

связано с общим ослаблением роли императоров в политической жизни

страны.

Культ популярных будд

Будда это существо, полностью пробуждается , и полностью постигал

Четыре Благородные Истины.

В традиции Тхеравады, хотя существует список признанных прошлых Будд,

исторический Будда Шакьямуни является единственным Буддой нашей

нынешней эпохи и обычно не рассматривается как доступный или

существующий на каком-то более высоком уровне существования. Однако

буддисты махаяны почитают нескольких будд, в том числе Майтрейю и

Амитабху, которые считаются существами великой мудрости и силы,

которые правят чистыми землями , куда можно отправиться после смерти.

В тантрическом буддизме ( Ваджраяне ) есть пять основных будд:

Вайрочана, Аксобхья, Ратнасамбхава , Амитабха и Амогхасиддхи.

Каждый связан с другим супругом, направлением, совокупностью (или

аспектом личности), эмоцией, элементом, цветом, символом и маунтом.

Среди других будд, помимо этих пяти, есть Бхайсаджьягуру (Будда

медицины) и Нагешвара Раджа (царь нагов ).

Существует также идея Ади-Будды , «первого Будды», достигшего состояния

Будды . Первый Будда, которого по- разному называли Ваджрадхара ,

Самантабхадра и Вайрочана , также связан с концепцией Дхармакаи .

Буддийская тантра также включает в себя несколько будд женского пола,

таких как Тара , самая популярная женщина-будда в тибетском буддизме,

которая бывает разных форм и цветов. Среди других женских фигур Будды -

Ваджрайогини , Найратмья и Курукулла .

Некоторые исторические личности также рассматриваются как будды, такие

как буддийский философ Нагарджуна и фигура Падмасамбхавы .

Эстетика дзэн

Буддизм и особенно дзэн оказали огромное влияние на развитие различных

сторон японской национальной культуры, и прежде всего на воспитание

чувства прекрасного. Специалисты не раз отмечали, что японский буддизм и

буддисты склонны к гедонизму, к получению удовольствий, к вкушению

радостей жизни в гораздо большей степени, нежели то вообще свойственно

этому учению и его последователям. Видимо, посюсторонняя ориентация

японской культуры, заметная с глубокой древности и санкционированная

нормами синтоизма, оказала в этом смысле влияние и на буддизм. Конечно,

это влияние не следует преувеличивать. Тенденции к гедонизму сурово

пресекались воспитанием, в первую очередь в дзэнских школах. Однако

своеобразный синтез внутреннего – веками воспитываемого умения

восхищаться и наслаждаться радостями жизни и красотой бытия и внешнего,

стимулированного официальными нормами буддизма стремления к

строгости и самоограничению создал крайне своеобразную эстетику.

Суровая строгость и церемонность порождали умение найти скрытую

красоту во всем, везде и всегда. Искусство*интерьера, умение подчеркнуть

линию в одежде, наконец, изысканное, годами воспитываемое умение

расположить один-единственный цветок так, что от этого украсится и

осветится все помещение (икэбана), все это результат многовекового

развития буддийской эстетики, главным образом эстетики дзэн.

Японская живопись и литература несут на себе отчетливое влияние

принципов все той же эстетики дзэн: на свитках изображены бескрайние

просторы, полные символики образы, дивная красота линий и очертаний;

стихи с их недосказанностью и многозначительными намеками отражают все

те же принципы, нормы и парадоксы дзэн-буддизма. Еще более зримо

влияние эстетики дзэн на архитектуру Японии, на строгую красоту ее храмов

и домов, на редкое умение, даже искусство возведения ландшафтных садов и

небольших парков, домашних двориков. Искусство разбивки таких дзэн-

садов и дзэн-парков достигло в Японии виртуозности. Миниатюрные

площадки умением мастера-садовника превращаются в наполненные

глубокой символикой комплексы, свидетельствующие о величии и простоте

природы: буквально на нескольких десятках квадратных метров мастер

устроит и каменный грот, и нагромождение скал, и ручеек с мостом через

него, и многое другое. Карликовые сосны, островки мха, разбросанные

каменные глыбы, песок и ракушки дополнят пейзаж, который с трех сторон

всегда будет закрыт от внешнего мира высокими глухими стенами. Четвертая

стена – это дом, окна-двери которого широко и свободно раздвигаются, так

что по желанию легко можно превратить сад как бы в часть комнаты и тем

самым в буквальном смысле слова слиться с природой в центре большого

современного города. Это – искусство, и оно стоит немалого

Эстетика дзэн в Японии заметна во всем. Она и в принципах самурайских

состязаний по фехтованию, и в технике дзюдо, и в изысканной чайной

церемонии (тяною). Эта церемония представляет собой как бы высший

символ эстетического воспитания, особенно для девушек из зажиточных

домов. Умение в уединенном садике в специально для этого сооруженной

миниатюрной беседке принять гостей, удобно усадить их (по-японски – на

циновке с поджатыми под себя разутыми ногами), по всем правилам

искусства приготовить ароматный зеленый или цветочный чай, взбить его

специальным веничком, разлить по крохотным чашечкам, с изящным

поклоном подать – все это является итогом чуть ли не университетского по

своей емкости и длительности обучения (с раннего детства) курса японской

дзэнской вежливости.

Духовная практика чань (дзэн) буддизма.

Сущность дзэн не зависит от методов, которые являются лишь

вспомогательными средствами. Она может быть определена лишь опытом

человека, созерцающего свою природу. К дополнительным средствам

японский дзэн-буддолог Уи относит высказывания и действия мастеров дзэн,

имеющие парадоксальный характер, в том числе битье палкой, крики и

коаны. Такие действия, указывающие на истину, мастер обычно выполняет

только над достигшим определённой духовной зрелости учеником, чтобы

помочь тому «вылупиться из скорлупы». Эти методы играли важную роль в

школе Риндзай.

Удары учителя в школе чань рассматривались как сострадательно-

милосердные и наиболее быстро ведущие к просветлению. Изредка в

результате таких действий ученик умирал. Например, учитель Экидо убил

ученика одним ударом палки, когда тот отвлёкся от практики, глядя на

красивую девушку. После этого опекун ученика выразил благодарность

наставнику за учение, а учитель продолжил себя вести так же, как вёл до

смерти ученика: «Какая разница? Родится снова и продолжит своё изучение

дзэн, а пока что ему „не повезло“», — выражает позицию учителя к. ф. н. С.

В. Пахомов.

Также в дзэн существует практика поклонов, с помощью которой

последователь «отказывается от своего „Я“» и своих «эгоцентрических идей»

и «отдаёт поклон Будде», тем самым «кланяясь самому себе». Не только

ученик совершает поклон учителю, но и учитель ученику, так как считается,

что учитель, который не может поклониться ученику, «не сможет склониться

и перед Буддой». Последователь традиции может поклониться не только

другому человеку, но и собаке, кошке, муравью, дереву и всему мирозданию.

Дзэн использует медитации, но в понимании, отличном от понимания других

буддийских школ. Те использовали медитацию в качестве инструмента

прекращения психической деятельности и очищения сознания, дзэн же

рассматривает медитацию как метод контактирования с реальностью. Данное

различие послужило причиной малой популярности Бодхидхармы среди

других буддистов Китая в V—VI веках, а также стало одной из причин

расхождения между северной и южной чань-школами в Китае.

Основным условием для практики является нахождение в настоящем

моменте, без стремления к прошлому или будущему, в частности, без

стремления к опыту сатори.