Доминанты национальных характеров

англичан и французов

Малоярославец 2010

“Вполне возможно заставить англичан и французов посмотреть

друг другу в глаза. Но все дело в том, что глаза-то у них слишком разные”

3

Почему я выбрала эту тему? Если честно, то к данной теме я пришла постепенно. Сначала

я хотела написать о жестах и мимике, свойственных англичанам. Но так как наряду с

английским,

я

изучаю

и

французский

язык,

меня

больше

заинтересовала

тема

национальных характеров этих двух великих наций.

Очень

интересно

было

познакомиться

с

творчеством,

до

сегодняшнего

дня

мне

не

известных

писателей,

журналистов,

таких

как

Всеволод

Овчинников,

Сальвадор

де

Мадариага и других. С помощью аналитического метода проанализировать и в чем-то

сравнить на основании их произведений два абсолютно непохожих друг на друга народа,

но в тоже время схожих в одном – их нация является самой неповторимой. Отразить все

черты национальных характеров в данной работе не представляется возможным – работа

получилась бы слишком большая.

Целью моей работы является раскрытие доминирующих черт

характеров англичан и

французов.

Введение

Чтобы

понять

незнакомую страну, важно

преодолеть привычку подходить к другому

народу

со

своими

мерками.

Подметить

черты

местного

своеобразия,

описать

экзотические странности – это шаг к внешнему знакомству. Для подлинного познания

требуется нечто большее. Надо научиться переходить от вопросов «как?» к вопросам

«почему?»,

то

есть

разобраться

в

системе

представлений,

мерок

и

норм,

присущих

данному народу.

Всякий, кто впервые начинает изучать иностранный язык, знает, что куда легче запомнить

слова, чем осознать, что они могут сочетаться и управляться по совершенно иным, чем у

нас,

правилам.

Грамматический

строй

родного

языка

довлеет

над

нами

как

единственный,

универсальный

образец,

пока

мы

не

научимся

признавать

право

на

существование

и

за

другими.

Это

в

немалой

степени

относится

и

к

национальному

характеру, то есть грамматике жизни того или иного народа, которое труднее всего

поддается изучению.

Нередко

слышишь:

можно

ли

говорить

о

национальном

характере,

когда

жизнь

так

насыщена

переменами,

а

стало

быть,

непрерывно

меняются

и

люди?

Спору

нет,

англичане сейчас не те, что во времена королевы Виктории, французы - во времена

Людовика

XIV.

Но

меняются

они

по-своему,

как

по-английски,

так

и

по-французски.

Подобно тому, как постоянный приток новых слов в языке укладывается в устойчивые

рамки грамматического строя, национальный характер меняется

под напором новых

явлений тоже весьма незначительно.

Принципы жизни

“ Если французу привычно считать

свою родину одной их многих стран Европы,

то англичанину свойственно противопоставлять Англию континенту.”

4

«Бог и мое право» - гласит девиз на британском государственном гербе ( по давней

традиции он до сих пор пишется по-французски, на языке Вильгельма Завоевателя ). Что

касается бога, то англичане вряд ли более религиозны, чем их соседи за Ла-Маншем,

скорее наоборот.

Принцип жизни англичан – “fair play”. Это выражение, при всей его внешней простоте (

честная игра ), нельзя строго перевести на другой язык. Fair play – казалось бы спортивный

термин, но означает он не просто строгое следование признанным правилам, но и нечто

более

широкое

:

признание

в

другом

человеке

партнера,

равноправного

соперника,

готовность оптимально сочетались ради общей цели. В рамках fair play это делается не во

имя сознаваемого долга перед обществом, а в силу естественной и спонтанной реакции.

“Честная

игра”

–

это

еще

“правильная

игра”

–

то

есть,

реалистическое,

трезво-

практическое отношение к жизни, основанное на убеждении, что абсолютное знание

вещей невозможно, а потому все наши планы, проекты и методы могут быть только

приблизительными

и

должны

постоянно

корректироваться

по

мере

изменения

обстоятельств.

Английское

представление

о

честности

и

порядочности

основывается

на

идеалах

рыцарства. Долг приходить на помощь слабому, великодушие к побежденному, борьба

одинаковым

оружием

–

все

это,

легло

потом

в

основу

критериев

джентльменского

поведения, обрело более современную форму в английской концепции честной игры.

Казалось бы, английский принцип “fair play” универсален и вряд ли кто-нибудь возьмется

его оспаривать. Но стратегия француза – совершенно другого рода, и при этом не менее

универсальна. Принцип французов – “le droit”, что также непереводимо. Он может быть

передан словами : право, идея, закон, разумное основание.

Понятие la force (“сила, власть, держава”) лежит в основе всего, что французы сделали – не

важно, хорошо или плохо. Это понятие связано с другими, не менее великими понятиями :

la gloire (“слава”) и la patrie(“родина”). Французов привлекает живой трепет жизни, ее

движение, ее блеск и красота.

Если по пониманию англичан действие должно соответствовать обстоятельствам, то по

мнению французов оно должно быть обоснованным, правомерным, разумным.

В обоих случаях имеется в виду не приспособление к обстоятельствам, а инициативное

действие. Но у англичан интеллектуальная схема поведения почти совпадает с действием,

подстраивается под него, в то время как у французов она опережает действие, заранее

очерчивая как границы свободы, так и требования необходимости. Еще можно сказать,

что англичане стремятся жить согласно природе, тогда как французы желают подчинить

себе природу, опираясь на разум.

Какими они видят себя

“Французы видят великолепие и блеск во всем, что делают,

ну а французские государственные деятели, как эпохи Возрождения,

так и времен де Голля и даже Ширака

всегда уподобляли Францию сияющему небесному светилу,

себе самим отводя роль Спасителей человечества.”

7

“Англичане испытывают врожденное недоверие ко всему незнакомому, что

наиболее ярко проявляется в их отношение к географии собственной страны.”

6

В этом, как бы странно это не звучало, англичане и французы очень похожи. Французы

считают себя по-настоящему цивилизованной нацией в мире, в то время, как англичане

настойчиво уверяют всех, что их нация одна из самых цивилизованных в мире – если не

САМАЯ цивилизованная. Но допускают некоторую оговорку : речь идет не столько о

культуре вообще, сколько о воспитанности и умение вести себя в обществе. Англичане

считают себя законопослушными, вежливыми, великодушными, галантными, стойкими и

справедливыми. Они так же безумно гордятся свойственным им самоуничижительным

юмором,

считая

его

безусловно

доказательством

своего

великодушия.

Англичане

убеждены, что все лучшее в нашей жизни своим происхождением обязано Англии или же

в этой стране оно было существенно улучшено. Французы же уверены, что их задача –

вести остальные народы за собой. Во всех жизненно важных вопросах они являются

экспертами, а то, в чем они себя экспертами не чувствуют, просто не имеет для них ни

малейшего

значения.

Французы

видят

славу

для

себя

и

в

том,

что

остальным

представляется явным поражением. Поскольку Франция выиграла практически все войны

в которых когда-либо участвовала, то французы уверены : их Родина не может не быть

победительницей. В связи с чем никак не перестанут удивляться, зачем это англичанам

понадобилось называть лондонский вокзал “Waterloo” (Ватерлоо) – в честь той битвы,

которую французы проиграли?

Какими их видят другие

Англия, пожалуй, единственная страна, которая не хочет быть «Европой». Они хотят быть

сами по себе. И это им удается. Они знают, что они и есть – самая великая страна, своего

рода «пуп» Вселенной. Ведь даже нулевой меридиан проходит именно по их территории.

В портрете английской культуры выражается преобладающее стремление англичан к

действию.

Большинству

англичан

свойственно

стремление

выполнить

всякую

работу

наилучшим образом – недаром Англия в своё время снискала репутацию “мастерской

мира”. Практичность англичан состоит не в стремлении к выгоде, а желании быть в

постоянном контакте с реальной жизнью. Они способны терпеть всякого рода жизненные

неудобства,

если

предпринимаемое

действие

приносит

пользу.

Но

вот

чего

они

действительно не любят, так это пустого философствования и праздной болтовни. Они не

склонны к авантюрам и не дают себя увлечь блестящими утопическими проектами, как

это бывает с французами. По глубокому убеждению англичан, мышление имеет смысл

постольку, поскольку переходит в действие. Не все английские философы тяготеют к

прагматическому мировоззрению, но тем не менее, прагматизм родился в Англии. Как

философское течение он созвучен английскому характеру. Ведь англичанин “у себя дома”,

когда он действует, а не мыслит или переживает страсть ( Знание – сила ). Англичанин

мыслит ради достижения пользы, а не ради удовольствия мыслить или познать какую-то

тайну.

Англичане

хотят

знать

лишь

то,

что

полезно

для

жизни.

Но

познавая

мир,

англичанин

бессознательно

стремится

укрепить

свое

моральное

кредо,

поэтому

он

избегает

истин,

способных

подорвать

его

доверие

к

самому

себе.

От

излишнего

любопытства

англичане

умело

оберегают

себя

с

помощью

юмора

и

лицемерия.

Например,

когда

иностранец

обратит

внимание

на

какие-то

недостатки

английской

жизни, англичанин почти наверняка присоединится к его критике ( из вежливости ) и

употребит одну из любимых английских поговорок “every cloud has its underside lining”( “у

всего есть своя изнанка” ).

Изысканную

и

безукоризненную

вежливость

верхушки

английского

общества

часто

связывают с девизом “положение обязывает”. Английская вежливость – это не просто

учтивость;

это

непревзойденное

искусство.

Она

всегда

была

в

руках

правителей

безотказным оружием для одурачивания того класса, который эти правители считали

нужным обманывать. В этой стране умеют так же неумолимо закручивать гайки, как где-

либо еще. Но даже когда вас сгибают в бараний рог, весь этот процесс облачен в такую

обходительную форму, что вы как бы не догадываетесь о своей участи.

Жизнь

нельзя

подвести

под

абстрактно-логическую

схему.

Поэтому

англичанин

не

доверяет правилам логики и абсолютным истинам. “Английская мысль конкретна, но в

тоже время туманна, дипломатична”

3

.

Иностранцы

обычно

замечают

самообладание,

сдержанность,

нежелание

англичан

откровенничать, и на этом основание видят в них индивидуалистов. Однако совершенно

неверно считать англичан индивидуалистами. Им в вышей степени присущ “инстинкт

спонтанной кооперации”. Это значит, что в любой, даже случайно возникшей группе,

каждый англичанин быстро находит свое место. Ничто так не огорчает англичан, как

неумение

отвести

каждому

соответствующее

место,

ошибиться

в

отношение

статуса

человека, с которым имеешь дело.

Англичане кажутся индивидуалистами потому, что осуждают желание совать нос в чужие

дела и избегают выставить напоказ свои переживания и говорить о них. Сдержанность,

самообладание,

привычка

соблюдать

психологическую

дистанцию

в

повседневном

общение – характернейшие черты англичан. Свобода мнений и убеждений – гордость

английского правосознания. Но англичане привыкли к тому, что их воспринимают как

ходячий набор неких стереотипов, и даже предпочитают сохранять подобное положение

вещей.

Все

они

прекрасно

понимают,

что

иностранцы

считают

их

безнадежно

повенчанными

с

прошлым,

но

иностранцу

совершенно

не

дано

проникнуть

в

душу

истинного англичанина. Англичане, в отличие от французов, крайне редко проявляют свои

эмоции. Их считают педантами, нацией, совершенно равнодушной к происходящим в

мире переменам, предпочитающей жить под вечно серыми небесами.

Английский

консерватизм

произрастает

на

почве

уважения

традиций.

Именно

они

скрепляют брак настоящего с прошлым, столь присущий английскому образу жизни. Где

еще питают такое пристрастие к старине трудно сказать, ведь никто точно не может

объяснить почему стражники в Тауэре одеты так же, как во времена Тюдоров, студенты и

профессора Оксфорда носят мантии XVII века, а судьи и адвокаты – парики XVIII века.

«Чопорные

англичане»

-

вот

привычное

словосочетание,

которое

давно

стало

стереотипом.

А

между

тем

куда

уместнее,

пожалуй,

говорить

не

о

чопорности,

а

о

щепетильности, причем в лучшем смысле этого слова. Эта щепетильность основана на

умение

и

готовности

уважать

человеческую

личность,

оберегать

человеческое

достоинство как в себе, так и в других людях. Именно этим себялюбие англичанина

отличается,

от

эгоизма,

именно

по

этой

причине

его

индивидуализм

не

подавляет

общественного начала. Но эта же щепетильность рождает обостренную боязнь вторжения

в

чужую

частную

жизнь,

заставляет

англичан

быть

замкнутыми

и

необщительными,

особенно с незнакомыми людьми. Например, попытка разговориться с незнакомыми

людьми в поезде Лондон-Эдинбург скорее всего окажется бесплодной ( особенно если по

привычке начинать разговор с вопроса, куда и зачем случайные спутники едут, есть ли у

них

дети

и

сколько

они

зарабатывают).

Но

опыт

свидетельствует,

что

разбить

лед

отчужденности не так уж сложно. Нужно просто проявить свою беспомощность, просто

начать разговор с фразы: “excuse me please, but I’m a foreigner…” (“прошу простить меня,

но я иностранец ...“)

или “ could you help me, I’m a foreigner …”(“я иностранец, не

поможете

ли

вы

мне.

.

.”).

Этими

фразами

можно

остановить

на

улице

первого

встречного и быть уверенным, что он окажет любую посильную услугу, также вызвать на

дискуссию по какой угодно теме соседа в пабе. Разумеется это не умаляет сказанного.

Сочетание

щепетильности

с

отзывчивостью

бесспорно

хочется

отнести

к

привлекательным чертам англичан.

Следующая примечательная черта англичан – их способность быть скептиками в минуты

радости и стоиками в минуты горя. Они принимают жизнь такой, как она есть, умеют

ценить её улыбки и игнорировать её гримасы, не драматизируя ни того, ни другого.

Недемонстративный в радости англичанин, напротив, демонстративен в беде, точнее в

умение

её

игнорировать.

Именно

в

трудные

минуты

проявляется

его

окрашенный

юмором оптимизм. Он не

прочь

поворчать, пока все идет хорошо. Но если ему не

повезло,

он

не

станет

жаловаться,

докучать

другим

перечислением

своих

невзгод.

Англичане

обладают

поразительным

даром

преуменьшать

неприятности,

а

если

они

очень велики – вовсе не замечать их. Они как бы убеждают себя: не смотри на это, не

говори об этом, не думай об этом - и, может быть, это в конце концов обойдет тебя

стороной. Способность встречать трудности юмором и оптимизмом – бесспорно, источник

силы

англичан.

Но

склонность

игнорировать

все

неприятное,

выдавать

желаемое

за

действительное подчас толкает их к самообману и становится источником их слабости. В

своей книге «Английский юмор» Джон Б. Пристли признает, что большинство зарубежных

путешественников пишут об обитателях туманного Альбиона как о людях угрюмых и

мрачных, склонных к пессимизму и меланхолии. Фраза о том , что “англичанин приемлет

наслаждения с печальным видом”, повторяется на все лады, как и модное в прошлом

веке

выражение

“английская

тоска”.

По

словам

Пристли,

гости

из-за

Ла-Манша

заблуждаются, подходя к разным народам с одинаковой меркой. Жизнь во Франции

замешана на остроумии, тогда как жизнь в Англии замешена на юморе. Но французское

остроумие расцветает в общественной атмосфере. Даже путешественник, не знающий

языка, ощущает его искрометность на многолюдных бульварах, наблюдая оживленные

группы за столиками кафе.

Говоря о характере англичан, нельзя обойти молчанием их важнейшие национальные

страсти и увлечения. Одно из них – любовь к животным. Прогулка двух англичан нередко

представляет собой меланхолическое молчаливое шествие, а вот прогулка с собакой

почти

всегда

является

приятной,

хотя

и

несколько

односторонней

беседой,

полной

нежности и тепла. Другой национальной страстью является чай и погода. Да да, именно

погода. Все шутки и насмешки совершенно справедливы. Главная проблема заключается

в том, что англичане убеждены, что у них очень непредсказуемая погода, которая, по их

мнению, и определяет многие стороны их жизни и характера.

Умеренность – драгоценный идеал! – имеет для англичан огромное значение. Наилучшее

поведение в любых обстоятельствах – изображать томное безразличие ко всему на свете,

хотя в душе у вас в этот момент могут кипеть страсти.

Хотя Англия – признанный образец демократии, английское общество многослойно и

жестоко стратифицировано. В своей книге “Я открываю англичан” Одетта Кюн пишет: “

Однажды в Лондоне я натолкнулась на два небольших строения, каждое из которых

имело по две двери. На одном строение было написано: «Джентльмены – один пенс,

мужчины

–

бесплатно».

На

другом:

«Леди

–

один

пенса,

женщины

-

бесплатно».

Я

рассматривала эти надписи так долго, что полицейский почтительно подошел ко мне и

вполголоса осведомился, не забыла ли я дома кошелек, и не дать ли мне взаймы пенс. Но

я уже не могла вынести столько потрясений подряд и заплакала – то ли из благодарности

к полицейскому, который с первого взгляда признал во мне леди, то ли от умиления

перед сдержанностью и терпимостью лондонской толпы, которая до сих пор не сожгла

эти

строения

с

их

оскорбительными

надписями,

то

ли

оттого,

что

Англия

настолько

демократична, что не побоялась публично объявить разницу между джентльменом и

мужчиной, между леди и женщиной, оценив её всего-навсего в один пенс”.

Французская же нация является одной из старейших на европейском континенте. Жители

Франции отличаются аналитическим умом и широтой воображения. Склад ума французов

испытывает влияние их подвижного темперамента: стремясь быстрее достигнуть цели и

доверяя своей природной гибкости, французский ум судит слишком быстро. Французы –

это, по сути, оптимистичный, веселый общительный народ, любящий шутку.

При слове «француз» нам немедленно представляется остроумный сердцеед с бутылкой

шампанского подмышкой и комплиментами на устах, да и само слово француженка давно

стало синонимом «женственности». Французы – улыбчивый и общительный народ, они

любят

праздники.

Французы

–

страстные

патриоты.

Они

влюблены

в

свою

страну

и

считают её лучшей в мире, безумно гордятся своей культурой – даже комиксами про

Астериска или Супердюпона.

Французы

–

традиционалисты,

они

весьма

неодобрительно

относятся

к

нарушению

общепринятых норм поведения, несмотря на то, что любят разрушать старое и строить

новое.

Французы, утверждающие особость своей нации, её государственного устройства, решают

те задачи, которые кажутся не под силу другим политикам, как признает Стефан Кларк.

Например, им каким-то удивительным образом удается вызволить заложников из Ирака,

сохранив

тем

головы

на

плечах;

они

строят

за

рубежом

ядерные

станции

и

автомобильные заводы, продают поезда и пищевые технологии, причем большая их часть

в прямой или косвенной форме субсидируется правительством.

При этом французские

политики считают,

что дело ЕС и международных институтов

учитывать особость Франции, а не на оборот. На саммите Европейского Союза Жак Ширак

возмущенно спросил французского бизнесмена, почему он не говорит на родном языке.

Тот ответил, что деловым языком является английский. «Президент Жак Ширак позволил

себе

демонстративно покинуть саммит

ЕС, так как его

вывело из себя, что француз

говорил на английском»

8

.

Родной язык для француза – воплощение национального достоинства, а потому они, как

бы в целях самозащиты, формализуют его самым невероятным образом. Во французских

словарях обычно есть даже специальный набор фраз, которыми желательно пользоваться

как “средством аргументации”.

Для

француза

между

основными

государственными

законами

и

нормами

поведения

целая пропасть различий. Первые следует полностью игнорировать, последние – строго

соблюдать.

В качестве примера можно привести формулу, которой французы обычно заканчивают

свои письма. Если англичанин быстренько нацарапает в конце письма “with best wishes”( с

наилучшими

пожеланиями

),

“sincerely

yours”(

искренне

ваш

),

“all

the

best”(

всего

наилучшего ), “

I

’ll write you soon”( скоро напишу ), то французы пишут так: “Nous vous

prions d’agreer, Monsieur, l’assurance de nos sentiments respecteux”( примите уверения,

месьё, в совершеннейшем к вам почтении ) или “N’oublie pas de nous donner de tes

nouvelles de temps en temps, s’il te plait”((вольное обращение) пожалуйста, сообщай о себе

время от времени ).

В ходе исторического развития французская литература, театр, живопись, музыка, сильно

проникнутые народными традициями и сатирическим духом, выдвигали на первый план

рациональное мышление, логику, дух исканий и индивидуального размышления, а также

любовь к жизни и земным благам. Постепенно высокая культура мышления, остроумие и

сатира стали национально-психологическими особенностями французов. В то время, как

психологической

характеристикой

жителей

Великобритании

является

их

высокий

практицизм. Существует утверждение, что они в своей жизни и деятельности ничего не

видят, кроме практических целей, к которым всегда стремятся. Если высокий практицизм,

трудолюбие

и

деловитость

являются

положительными

качествами

национального

характера англичан, то слабое воображение неумение абстрагироваться лишь усиливают

их

склонность

к

компромиссу.

Длительная

и

упорная

деятельность

на

поприще

коммерции

и

завоевания

других

государств

породила

в

национальной

психологии

англичан черты сухой расчетливости и предприимчивости, сдержанность, выдержку и

уверенность в себе.

Одна из главных жизненных ценностей для англичан – материальное благополучие. Ни у

кого богатство не пользуется таким почетом. Но при необузданной страсти к наживе

англичанин вовсе не скуп: любит жить с комфортом и на широкую ногу. Спокойный

уравновешенный англичанин резко отличается от легковозбудимого, пылкого француза.

Да, именно французы относятся к числу легковозбудимых народов, у которых обычно

развито

честолюбие.

Поэтому

то,

они

повышенно

чувствительны

ко

всему

национальному. Французы легче, чем другие народы, подвержены внушению идей – ведь

идеи

для

них

предпочтительнее

фактов.

Англичане,

для

которых

главное

–

факты,

неоднократно

упрекали

французов

за

их

любовь

к

идеям.

Революционные

фразы

о

“liberté”

(“свободе”),

“égalité”

(“равенстве”),

“franterité”

(“братстве”)

легко

воспринимаются французами. Чувствительность, легкая эмоциональная возбудимость –

главные характеристики французского национального темперамента. По силе и скорости

возбудимости

французы

–

полная

противоположность

флегматичным,

сдержанным

англичанам.

Подвижный темперамент накладывает свой отпечаток на склад ума, волю, моторику,

проявляется

во

всех

сферах деятельности

французов

–

хозяйственной,

политической,

военной, научной. . . Динамизм, бурные формы протекания революций во Франции

объясняются

особенностями

национального

характера

населения.

Прямым

его

следствием

является

и

способность

французов

увлекаться

на

первых

пора

всякими

новыми идеями и так же быстро к ним охладевать, легко переходя из одной крайности в

другую. Внешний блеск, некоторая суетливость, легкомыслие, необдуманные поступки,

предпочтение приятного полезному – вот национально своеобразные черты действий и

поступков французов.

Для

представителей

многих

народов

самое

сложное

в

восприятии

французов

–

чрезвычайная противоречивость и переменчивость. А все потому, что другим не дано

распознать во французах одно-единственное начало : желание блюсти, прежде всего,

собственные

интересы,

что,

как

известно,

является

отличительной

чертой

всякой

крестьянской

идеологии.

Четкую

последовательность

действий

французы

вообще

воспринимают как нечто очень скучное, а скучным быть, с их точки зрения, совершенно

непозволительно. Чтобы расположить к себе француза, достаточно заговорить с ним не

по-английски, а по-французски, пусть даже вы знаете на нем всего несколько слов.

Одна из немногих вещей, которую большинство людей сразу усваивает – это наличие двух

местоимений второго лица “nous” и “vous”, которые в английском обозначаются одним

“you”. Никогда не говорите французу “ты”, пока он сам не обратится к вам на “ты” – если

уж во Франции вам стали “тыкать”, значит вы допущены в их частную жизнь, вам

доверяют и даровали вам звание близкого друга.

Вклад французов в мировую языковую сокровищницу – бесценен. Как можно говорить о

любви без тонких НЮАНСОВ, без таких слов и выражений, как ТЕТ-А-ТЕТ, РАНДЕВУ, МОН

ШЕР и АМУР. Разве можно вести борьбу без САБОТАЖА, а войну – без МАНЕВРОВ и

ШПИОНАЖА? Все эти слова прочно укрепились в нашей речи, и мы не задумываемся,

употребляя их, из какого языка они происходят.

Французы

–

люди

очень

правильные,

обладающие

несколько

застывшим

образом

мышления и строгими нормами поведения. Со времен Наполеона они обожают вводить

разнообразные неписаные правила – причем чем жестче, тем лучше – в этикет, моду

этику, дипломатию, исскуство, литературу и юриспруденцию.

Интеллектуально и духовно французы по-прежнему в большой степени чувствуют себя

связанными с землей, невероятно романтизируя деревенскую жизнь. Каждый француз в

душе – истинный “paysan” ( “пейзанин” ),так же как черты английского характера доныне

коренятся не в городе, а на селе. В душе англичанин так и не сделался горожанином, хотя

его и нельзя назвать крестьянином. Идеал англичанина – жить за городом, то есть иметь

загородный дом. И чем состоятельнее человек, тем настойчивее стремится он к этому

идеалу, недосягаемому до бедноты. Роскошные сельские поместья и леденящие душу

городские окраины образуют контраст, не имеющий себе равных за Ла-Маншем.

Франция

является

сельскохозяйственной

страной

и

поэтому

многое

в

традициях

и

законодательстве

подчинено

этой

особенности

державы.

В

отличие

от

Англии,

где

понятие

пищи

сводится

к

передовым

технологиям

сублимации

и

консервации,

во

Франции

фермерские

рынки

всегда

напоминают

о

земле

и

природе.

Французский

булочник с хрустом руками сжимает батон, тем пугая англичанина, привыкшего к угрозе

от

немытых

рук.

А

булочнику

главное,

чтобы

француз

ощутил

звук,

издаваемый

пропеченной корочкой.

Француз любит свою землю за то, что она полита кровью поколений, за тот труд, который

с ней связан, - труд пахаря и труд воина, англичанин же, наоборот, любит свою землю

прежде всего как родной дом, как то место, с которым у человека связаны не тяготы

повседневного труда, а радости досуга. Образ родины для него – обнесенный живой

изгородью палисадник под окнами. И именно эту изгородь, а не розу и не античную деву

с трезубцем владычицы морей следовало бы считать национальным символом англичан.

Французы

считают:

«Жизнь

–

это

не

только

работа.

Чрезмерный

труд

доводит

до

безумия»

8

.

Эти

слова

«были

сказаны

не

французским

анархистом,

художником

или

аристократом, а президентом Шарлем де Голлем. Французы говорят, что они работают,

для того, чтобы жить, тогда как англичане живут для того, чтобы работать»

8

.

В отличие от англичан французы «не придут на службу в 5 часов утра и не будут работать

без перерыва на обед до полуночи, ради заключения сделки с Нью-Йорком, - они найдут

занятия

поинтересней».

Француза

труднее

заставить

работать,

нежели

англичанина,

обещая славу и деньги, но он будет усердно трудиться ради дополнительных дней к

отпуску.

Национальные особенности отдыха и предпочтений француза обусловили особость их

законодательства

в

области

производства,

распределения

выходных

и

праздников,

предоставления отдыха. Страдает ли от дополнительных дней к отпуску французская

экономика? Ничуть! И вот почему. «Если французу предоставить длинные выходные, то

он,

усевшись

в

свою

французскую

машину

и

залив

в

её

бак

французский

бензин,

отправится к французскому побережью, в сельскую местность или горы, где проведет три-

четыре дня, питаясь французской пищей и наслаждаясь французским вином, но «если

предоставить такую возможность британцу, то он, взойдя на борт ирландского самолета,

полетит в Болгарию»

8

.

Все должно делаться comme il faut ( как следует ) – это выражение годится для оценки

как

заключенного

брака,

так

выпитого

вина,

как

вкуса

специально

откормленной

и

нафаршированной утки, так и правильно написанного адреса на конверте или вежливого

обращения к учителю. В мире существует установленный порядок вещей, и установили

его непременно французы!

Сильно

проявляются

в

характере

французов

контрасты.

Они

доводят

храбрость

до

дерзости,

любовь

к

свободе

–

до

неповиновения.

Французы

более

руководствуются

чувствами, чем разумом; логика у них всегда к услугам страсти.

Английский характер не менее сложен, разнообразен, полон контрастов и парадоксов.

Маленькая страна благодаря силе этого характера смогла добиться большого уважения

окружающих.

Список использованной литературы:

1.

В. Крысько « Этническая психология » 4-е изд.- М: Академия, 2008;

2.

Журнал « Вокруг света », №6, 2003;

3.

Э. Соколов « Сальвадор де Мадариага « Доминанты национального характера »

журнал « Человек » №4, 2003;

4.

В. Овчинников « Корни дуба », журнал « Новый мир » №№4-6, 1979;

5.

А. Павловская « Англия и англичане », изд. МГУ, 2005;

6.

Энтони Майол и Дэвид Милстэд « Эти странные англичане », изд. « Эгмонт Россия

Лтд », 1999;

7.

Ник Япп и Мишель Сиретт « Эти странные французы », изд. « Эгмонт Россия Лтд »,

2001;

8.

Статья Захарова И. Г. о книге Стефана Кларка « Наблюдая за французами », газета «

Новый Петербург » 25.06.2009;

9.

Жан-Бенуа Надо и Жюли Бэрлоу « Не такие уж и безумцы эти французы », Ed. du

Seuil, Париж, октябрь 2005;

10.

« В Англии все наоборот. Антология английского юмора », изд. Б.С.Г. – Пресс, 2007;