Трагедия Беслана: Нападение. Как это было.

Бандиты готовились к захвату школы в Беслане заранее. Диспозиция была заранее ясна -

было известно, сколько и где будет людей, подлежащих захвату, куда они могут бежать от

пуль, где надо заложить взрывчатку и разместить огневые точки. Но главное, что знали

боевики – что российская власть, спецслужбы, не готовы к противодействию захвату. Они

увлечены другим – стремлением не допустить никакой информации о терактах, пока не

закончатся выборы президента Чечни. По тому, как нехотя, с недомолвками и оговорками

признавался подрыв террористами сразу двух самолетов, по тому как замяли честный

разговор о причинах неготовности Ингушетии к нападению – всего за несколько месяцев до

Беслана – бандиты могли рассудить, что Россия беззащитна.

Большая часть оружия, использовавшегося террористами в Беслане, была похищена ими во

время июньского рейда на Ингушетию. Данное обстоятельство усугубляет ответственность

лиц, допустивших это вторжение, а также тех высших руководителей страны, кто посчитал это

событие очередным и уже ставшим привычным эпизодом современной истории. Тем не

менее, убийство 92 человек в этой республике было просто проигнорировано всеми

«ветвями» раскидистой российской власти. Ясно, что урок Ингушетии, не будучи

воспринятым, должен был повториться в более убедительной и убийственной форме и с

большими жертвами.

Выдвижение бандгруппы в Беслан состоялось именно с территории Ингушетии, где имелись

базы террористов. Известно, что осетинское УБОП неоднократно информировал ФСБ и

Москву о расположении множества такого рода баз, где укрываются сотни бандитов, но

реакции не было никакой. Спецслужбы, словно отвернулись, чтобы не замечать

надвигающейся трагедии. Отчасти это объясняется (но не оправдывается) приказом не

тревожить боевиков и не вести активных действий, пока в Чечне не пройдут выборы

президента. Выборы должны были продемонстрировать единство чеченцев в поддержке

нового лидера, а тот – способность добиться в Чечне мира и порядка. Расплата за эту

глупость состоялась. Увы, вовсе не для чиновников, игравших в поддавки с бандитами.

Продвижению террористов по Ингушетии и Осетии немало способствовал захваченный

ингушский милиционер, который мог сыграть как роль прикрытия, так и роль проводника.

Впоследствии этот человек удивительно легко убежал из захваченной школы, хотя людей его

профессии бандиты расстреливали сразу и в первую очередь.

Нападение боевиков на школу в Беслане, начавшееся в 8.30 1 сентября 2004 года, было

абсолютно внезапным. Школу брали как вражеский бастион – боевики развернулись в цепь и

шли от железнодорожной насыпи, охватывая толпу школьников и родителей и расстреливая

разбегавшихся. С тыла заложников блокировала группа, помешавшая им выпрыгнуть в окна.

Жестокость к заложникам проявлялась сразу – без какой-то стадии нагнетания озлобления.

Чтобы шокировать и отбить волю, а для себя закрыть все пути к отступлению. Безоружных

милиционеров, случайно оказавшихся в толпе и попавших вместе с ней в школу тут же

расстреляли, включая женщину – работника паспортного стола.

Рядом со школой находилось здание РУВД. Те милиционеры, у которых было оружие,

пытались отстреливаться и даже убили одного из бандитов. Его подельники, не церемонясь,

втащили в школу за ноги. Друг друга они тоже не жалели. Одного из своих соратников главарь

убил, чтобы обеспечить беспрекословное подчинение. Тогда же произошел подрыв двух

смертниц с «поясами шахидов». Эта история так и остается неясной. Одни говорят, что

подорвалась только одна, а другая нет – она скончалась во время штурма от пулевого

ранения. Кто-то говорит, что их казнил главарь, замкнув цепь. Но один взрыв точно был, и это

свидетельствует о напряженности атмосферы – в захваченной школе витала смерть.

Бандиты, даже не встретив никакого сопротивления, стреляли во все стороны из автоматов и

подствольных гранатометов. Люди от школы разбегались во все стороны. Те же, у кого в

школе оказались родные и близкие, наоборот, бежали к школе. В городе царила паника и

хаос. ОМОН появился только через полчаса. Реакция ФСБ была еще более вялой.

Начальника регионального ФСБ Андреева отыскивали 2,5 часа. Президент Ингушетии

Зязиков объявил, что он «очень далеко» и бросил телефонную трубку, чтобы уже больше не

выходить на связь. Вновь избранный президент Чечни Алханов также устранился от участия в

судьбе заложников. Андрееву расслабленность стоила должности, два президента

отделались моральным ущербом – всеобщим презрением.

Организовать штурм по горячим следам не было никакой возможности. Во-первых по причине

явного превосходства бандитов в вооружениях. Они сразу выкатили на позиции тяжелый

пулемет ДШК. Через полчаса школа была заминирована и штурм без огромных жертв был

невозможен. Все пространство вокруг школы простреливалось из подствольных гранатометов

и РПГ. Бандиты постоянно вели тревожащий огонь по площадям. На огонь, который вели

бандиты, наши снайперы не могли отвечать, опасаясь за жизнь заложников.

Организацией противодействия боевикам и спасения заложников в первые часы занялись те,

кто случайно оказался рядом и сразу бросился на помощь. Это были президент Северной

Осетии Александр Дзасохов и депутаты Госдумы от фракции «Родина» Рогозин и Маркелов.

Именно они выстраивали оцепление, выселяли соседние жилые дома и формировали штаб.

Подоспел также и президент Южной Осетии Кокойты. Образовалась группа во главе с

Дзасоховым.

Только к 14.00 удалось хоть как-то сформировать штаб, которому, правда, спецслужбы так и

не дали полноценно работать. Что называется, ни себе, ни людям. Ревность со стороны

«силовиков» тормозила любые возможности, и это дорого обошлось заложникам. Многие из

них погибли именно в силу бюрократической нерасторопности людей в погонах,

превратившихся в тупых бюрократов.

Штаб возглавил замдиректора ФСБ Владимир Проничев, обособившийся от группы

Дзасохова, которой было предоставлено лишь право «работать» с родственниками

заложников и отношения с прессой. Но группа Дзасохова решала и более сложную задачу –

чтобы родственники заложников не открыли в тылу спецслужб «второй фронт». Такая

опасность была, потому что в Беслане действовали провокаторы, которые появлялись на

каждой встрече руководства с населением и старались сорвать диалог фразами типа «ты

убил наших детей». Кроме того, бандиты выявили среди заложников детей руководства

Осетии и по мобильным телефонам требовали, чтобы те организовали живую цепочку вокруг

школы, чтобы не допустить штурма здания спецслужбами.

Увлекшись расстрелом убегающих и перестрелкой с милицией, бандиты в первое время

плохо контролировали заложников. Многим удавалось сбежать. Один из таких беглецов

сообщил Дмитрию Рогозину, что численность боевиков около 17 человек, а заложников –

более 800. Потом какие-то умники начали морочить людям голову и говорить о числе

заложников «более ста» и устроили информационные игры вокруг цифр. По свидетельству

выживших заложников, когда бандиты слышали, что в школе захвачено не более 100-200

заложников, они приходили в бешенство и вымещали свою злобу на захваченных

беззащитных людях. Прозвучавшая позднее цифра в 354 заложника была всего лишь

указанием на число обратившихся родственников, для которых был оглашен специальный

телефон. Ясно, что в условиях хаоса далеко не все хотели и могли давать такую информацию

о себе. Тем не менее, эту цифру мусолили двое суток.

Хаос лиц

С самого начала бандиты демонстрировали нежелание вести переговоры. Вероятно,

инструкцией, данной заказчиками, предусматривалась максимальная жестокость без

предъявления условий освобождения заложников. В записке, написанной на тетрадном листе

бумаги корявым почерком с грамматическими ошибками, значилось лишь требование

представить им президентов Осетии и Ингушетии Дзасохова и Зязикова, а также врача

Рошаля, прославившегося своей миссией гуманиста во время захвата заложников в Москве

на Дубровке. Кроме того, бандиты объявили, что будут расстреливать заложников, если будет

отключена мобильная связь (то есть, оставляли канал для своего заказчика). Также была

объявлена цена жизни бандита – за убитого подельника бандиты назначили цену в 50 жизней

заложников, за раненного – 20 жизней.

Террористы не были смертниками. Они, наоборот, очень ценили свою жизнь. И боялись даже

детей. Сильных мужчин они отобрали из заложников, отвели в соседнее помещение и там

расстреляли. Одного из заложников заставили выбрасывать трупы из окна во двор школы. Он

сделал это, а потом, воспользовавшись надвигающимися сумерками, сам выпрыгнул в окно и

убежал. Он сообщил, что боевиков около 40-50 человек и рассказал о расстрелянных

заложниках. Его слова были подтверждены космической съемкой – во дворе лежали 19

трупов. Иным путем заглянуть в «хозяйство» боевиков не представлялось возможным.

Бандиты были на взводе, поскольку страшно испугались отсутствия сигналов от заказчика.

Спецслужбы определили, что по мобильной связи они не вели разговоров и к ним сообщники

на связь не выходили. Террористы выполнили определенную часть «работы» - создали

атмосферу ужаса, запредельно издеваясь над заложниками, не давая им есть, пить и

справлять естественные нужды. Они запугивали детей выстрелами в потолок и оставили

заложникам возможность пить только собственную мочу. Наиздевавшись, бандиты ждали

операции отхода. Но команда не поступала, отчего террористы еще больше зверели. Потом

пытались сами заместить действия заказчика – выпустили часть заложников вместе с

Русланом Аушевым (26 человек, включая 3 грудных младенцев) и сформулировали некие

«требования».

«Требования» были путанными и абсурдными – их явно готовил растерянный человек,

подписавшийся как «Басаев» (такая подпись, сразу определенная как фальшивка, тоже факт

растерянности). Требовали свободу для Чечни в сочетании с сохранением ее в рублевой зоне

и членства в СНГ. Ясно, что на второй день, когда были выдвинуты эти требования, среди

бандитов началась паника. Они поняли, что живым уйти будет крайне сложно. Аушев

рассказал, что во время его визита у одного из бандитов началось что-то вроде

наркотической ломки – изо рта пошла пена и его спешно увели. Аушев также сообщил

странную информацию, что с ним не стали говорить на вайнахском языке, предпочитая

русский. В разговоре чувствовался чеченский и, как показалось Аушеву, арабский акценты.

Существует легенда, что Руслан Аушев пошел на переговоры с бандитами, ни с кем не

советуясь – подъехал на машине к школе и, пренебрегая опасностью, пошел к террористам.

На самом деле Аушев 2 часа беседовал с работниками штаба и готовился. Тот факт, что

бандиты его впустили и даже отдали ему несколько заложников, объясняется тем, что Аушев

сам глубоко погружен в ингушские криминальные отношения и среди бандитов, вероятно,

было немало тех, с кем он был лично знаком.

Позднее бандиты потребовали к себе также и Аслаханова, который также был бандитам чем-

то дорог. Но тому был приказ сидеть в Москве. Даже если бы он ослушался приказа, то

вылететь не смог бы – рейсы самолетов были отменены. Аслаханов готовился прибыть в

Беслан, чтобы вместе с Аушевым вывести еще одну партию дошкольников, но не успел. А вот

врач Рошаль появился в Беслане вовремя. Правда, его миссия оказалась позорной. По

телефону бандиты сказали ему: «Иди к нам, жидовская морда, мы тебя тут к стенке

поставим». Оказалось, что вторично сыграть роль «доброго доктора Айболита», который

расскажет потом спецслужбам, где расположена взрывчатка и огневые точки бандитов, не

получится.

Ответ на выдвинутые «требования» террористы должны были ждать по истечении трех дней

с момента захвата школы. И их «письмо» действительно отправили в Москву. Но трагедия

произошла раньше. И здесь снова телевидение сыграло гнусную роль. Буквально за полчаса

до событий трагической развязки в программе «Вести» было продемонстрировано обращение

жены одного из террористов, которая сказала: «Спаси детей. Сделай все по Аллаху, а не по

своей воле». И показали детей. Это можно было трактовать только так: забудь о жалости и

милосердии, на твоей стороне будет Аллах.

Сообщения о том, что «спецслужбы работают по родственной базе террористов» (о чем

сказал в эфир Андреев – тот самый, которого долго искали в начале событий) также

взвинтили обстановку в захваченной школе. Публикация данных о специфической

деятельности по противодействию бандитам спровоцировала еще большую жестокость.

Показательно, что руководители местного ВГТРК продали «сигнал» зарубежной компании

CNN, которая начала вещать из Беслана первой. Кто-то погибал от рук бандитов, а кто-то

делал свой маленький бизнес.

Постыдными и провокационными были действия отдельных политиков. Руководство «Единой

России» вместо того, чтобы собирать депутатов на сессию из отпусков, решило прислать в

Беслан свою делегацию, чтобы пофигурировать на телеэкране. Они бы сделали это, но не

успели. Зато успел покрутиться на телевидении Грызлов, рассуждавший, что придется кое-где

ограничивать права человека.

Рамзан Кадыров намеревался прислать в Беслан делегацию чеченских женщин для митинга

против терроризма. В штабе нашлись люди, которые поняли, что этих женщин родственники

заложников просто разорвут на части, а ситуация в городе выйдет из-под контроля.

Террористы провоцировали раскол в оперативном штабе между федеральными силами и

осетинским руководством, которое склонялось к объединению с доведенным до отчаяния

населением против России – лишь бы спасти своих детей и родственников. Но, надо отдать

должное, осетинские лидеры не проявили слабости. Особенно героически повел себя

председатель Госсовета республики Теймураз Мамсуров, дети которого оказались в

заложниках. Сына и дочь заставляли звонить ему по телефону и говорить: папа, не допусти

штурма, иначе нас тут всех взорвут. Когда Аушев шел в школу, он сказал: Руслан, если будут

предлагать забрать моих детей, забери лучше маленьких. Позднее, когда начался бой, он

схватил оружие, побежал защищать своих детей. Оба ребенка выжили, получив, правда,

тяжелые ранения. А вот у прокурора республики двое детей погибли.

События в Беслане характеризуются крайней неразберихой и отсутствием

профессиональных действий. За это вся полнота ответственности лежит на сбежавших,

исчезнувших министров – шефа МВД Нургалиеве и директоре ФСБ Патрушеве. Но беда в

том, что и низовой исполнительский уровень спецслужб оказался не на высоте. Личным

геройством бойцов спецназа непрофессионализм компенсировать было невозможно.

Радом со зданием школы, где были заложники располагалась пристройка для младших

классов и деревянный дом. Туда пробрались несколько ополченцев и казаков, которые

обнаружили, что здесь прекрасно прослушивается и даже просматривается все, что делается

в сортзале, набитом заложниками. Энтузиасты пытались пробиться с предложениями

установить прослушки к заместителю прокурора Фрединскому, но их не пустили, пока в

пристройку не пробрался депутат Маркелов. Потом ему удалось пройти к Фрединскому и

указать место для прослушки. Можно было уже двое суток знать все, что делается в школе.

Спецы были в шоке, поскольку все это время из «слухачи» бегали со специальными

приборами по соседним крышам и толком не могли ничего сделать. В результате эта

возможность была окончательно упущена, потому что через 15 минут раздался взрыв и

состоялся финал драмы.

После трагедии стало известно, что спецслужбы не догадались проверить размещенные

рядом со школой гаражи. Выяснилось, что они имели сквозной проход и могли быть

использованы для спасения заложников. Но военной бюрократии было не до того – она

больше была озабочена обеспечением своего «алиби» в предвкушении неизбежной развязки.

Представители спецслужб все время очень ревниво относились к действиям всех остальных.

Когда от одного из заложников, освобожденных Аушевым, была получена информация, что в

спортзале сидит не менее 1000 человек, на это последовал чванливый ответ: не надо сеять

панику, их там не больше 300.

Примерно такое же отношение было к попыткам организовать подготовку скорой медицинской

помощи на случай непредвиденного развития событий и большого числа пострадавших.

Поначалу это дало эффект: недалеко от школы выстроились около 40 карет скорой помощи.

Но какой-то умник распорядился их оттуда убрать, и когда помощь понадобилась, машины

буквально по одной пробивались к школе через толпу.

Вокруг школы быстро образовалась вооруженная толпа. Здесь были не только мирные

граждане с охотничьими ружьями, но и вытащенные из схронов автоматы. В толпе

присутствовали представители криминальных структур. Всю эту массы так и не удалось

оттеснить от школы, и она находилась в зоне минометного обстрела бандитов. Все время

была опасность, что вооруженные люди сами попытаются предпринять штурм.

Должностные лица в этой страшной ситуации почти поголовно показали себя совершенно

несостоятельными с нравственной и профессиональной точки зрения. Если бы не действия

лиц, чья причастность к событиям возникла только в результате личной инициативы, ситуация

была бы совершенно безнадежной и гора трупов была бы еще выше.