Категория комического у Дмитрия Шостаковича на примере Вокального цикла

«Четыре стихотворения капитана Лебядкина»

Вокальный цикл «Четыре стихотворения капитана Лебядкина» (ор. 146) является

вершиной музыкальной сатиры Д. Шостаковича. Это последнее вокальное сочинение, после

«Лебядкина» композитор пишет сонату для альта и фортепиано (ор. 147), которой

завершается его творческий путь.

Цикл был расчитан на Евгения Нестеренко. Известно, что Шостакович много писал

для баса. В комментариях к письмам Д. Шостаковичу И. Гликман отмечает, что «композитор

обладал феноменальным умением по-особому читать неприметные для других тексты,

высекать из них искру и обнаруживать потенцию для сочинения музыки. Так, например, он

открыл стихотворения Саши Черного или стихи капитана Лебядкина из «Бесов»

Достоевского и создал замечательные музыкальные памфлеты». В этих же комментариях он

отмечает, что «Шостакович по-своему взглянул на гротескную, на первый взгляд, фигуру

капитана Лебядкина, и когда я услышал в исполнении Е.Нестеренко этот цикл, я ощутил всю

художественную зоркость и остроту концепции Дмитрия Шостаковича.

По своей тематике «Четыре стихотворения капитана Лебядкина» восходят к

совершенно иной образной сфере, нежели «Одиннадцать сонетов на слова Микеланджело»,

соседствующих по времени написания с «Лебядкиным». В «Сонетах» композитор писал о

нравственной высоте человека, теперь же, в «Лебядкине», изобличал его чудовищную

уродливость. И это разоблачение дурного в человеке тоже исходило из потребности сердца,

бунтовавшего после убожества.

Высоко оценивая Достевского, композитор лишь единожды, в молодости,

использовал небольшой фрагмент из «Братьев Карамазовых» для песни Ивана, слуги

Ковалева из оперы «Нос» - «Непобедимой силой прикован я к милой».

Между тем, писатель был близок Шостаковичу своей психологической

направленностью. На этот раз обращение было к «Бесам» - во многом пророческому роману

Достоевского.

Шостакович выбирает из романа 4 стихотворения – «сценки со значением» и

группирует их в такой последовательности:

1.

Любовь капитана Лебядкина

2.

Таракан

3.

Бал в пользу гувернанток

4.

Светлая личность

В этом цикле вновь поднимается тема «маленького человека», характерная для

русской литературы XX века, так талантливо раскрытая Гоголем, Салтыковым-Щедриным,

Достоевским. Если в ранних произведениях Достоевского («Униженные и оскорбленные»)

маленький человек вызывает жалость и сострадание, то в романе «Бесы» нет такого

сочувствия. Автор предупреждает – заурядность человека несет в себе огромную опасность.

Композитор использовал эпизодический, но важный в драматургии персонаж –

капитана Игната Лебядкина. Это карикатурно сниженный двойник Николая Ставрогина, у

которого, по Достоевскому, он долгое время стоял в качестве шута.

«…Лебядкин, вершков десяти росту, толстый, мясистый, курчавый, красный и

чрезвычайно пьяный…с трудом выговаривал слова…»

Герой Шостаковича – производное от окружающей среды. Его человеческая

неполноценность вполне оправдана: для того, чтобы существовать он должен

приспосабливаться, стать «как все». Композитор, пользуясь сатирическим приемами,

разоблачает на примере Лебядкина категорию обывателя. Показывая жалкость своего

персонажа, Шостакович критикует минимализм, приспособленчество, бездуховность.

Стихотворные вирши Лебядкина конечно же пародия на поэзию, которую он «уважал

и ценил безмерно», тем не менее именно в этих бездарных потугах на «поэтическое

вдохновение» выявляется все убожество философии этого антигероя.

Преподнося своего персонажа с разных сторон его «дарования», Шостакович

использует целый арсенал выразительных средств: в музыке дан хлесткий портрет

Лебядкина с его заискивающе наглой манерой и бессвязной претенциозностью выражений. В

последний раз Шостакович в этом сочинении воплотил в музыке любовь к пародии, гротеску

и сатире. Саркастически живописуя в четырех ипостасях «любовь, мораль, житейскую и

общественную философию этого персонажа. Шостакович подчеркивает, что Лебядкин не

только смешон и ничтожен, он отвратителен и страшен в своей этической и социальной сути.

Так смешное становится у Шостаковича зловещим.

На репетиции композитор смеялся, слушая свое сочинение, но потом посерьезнел и

сказал: «Здесь, кажется, мне удалось ухватить «достоевщину». Лебядкин, конечно, шут

гороховый, но иногда от него становится страшно…»

Для Шостаковича премьера цикла 10 мая 1975 года была последним концертом, на

котором он присутствовал.

Это произведение позднего периода творчества композитора имеет свои особенности.

Ему присущи оперная театральность, широкий размах в построении каждого номера и цикла

в целом. Неслучайно поздние вокальные циклы Шостакович назвал «сюитами», стремясь

раздвинуть рамки вокального жанра, симфонизировать его. Этот принцип берет свое начало

от симфоний и концертов, опер, драматических спектаклей.

Открывает цикл «Любовь капитана Лебядкина», состоящий из двух разделов. Первый

– повествует о том как:

Любви пылающей граната

Лопнула в груди Игната,

И вновь заплакал горькой мукой

По Севостополю безрукий.

Для передачи резкого, угловатого образа композитор использует диссонансы –

секундовые соотношения, септимы, ноны. Октавные проведения – излюбленный

оркестровый прием, который придает особую объемность, гулкость, тембристость.

Чередующийся размер 3/4 и 4/4 передает угловатость капитана, пытающегося танцевать

вальс, но порой сбивающегося на военный марш.

Во втором разделе – послание, посвященное «совершенствуй девицы Тушиной»

Милостивая государыня, Елизавета Николаевна,

О, как она мила, Елизавета Тушина.

Когда с родственником на дамском седле летает,

А локон ее с ветрами играет.

Партия фортепиано точно следует всем «сюжетным» поворотам стихотворных строф:

тут и изображение развевающегося локона – череда шестнадцатых, а на словах «В случае,

если б она сломала ногу» - изображение хромоты.

В вокальной партии господствует речитативно-декламационный тип изложения.

Избегая традиционного вокального начала, связанного с протяженным типом мелодизма,

композитор делает упор на подачу текста, что максимально передает гротесково-

комедийный характер героя.

Шостакович использует острейшие гротесково – пародийные средства. Это и

алогичные нервические выкрики в конце фраз, захлебывающиеся, торопливо-обрывистые

повторения слов: «аристократи…аристократи…аристократический ребенок», в которых

слышатся отголоски «Вампуки», пародирующей оперные штампы.

Сценически эффектным завершением этого номера выступает соло фортепиано. В его

основе тема арии Елецкого из «Пиковой дамы» Чайковского, возникающая в пылу

«любовных мечтаний» Лебядкина. Используемая Шостаковичем в целях пародии, она

мгновенно переходит в пошленький канканный мотив.

Пародия, как одна из основных черт стиля Шостаковича, перекликающаяся с

художественно-эстетическими принципами русской смеховой культуры, находит свое

отражение во многих его произведениях. Композитор обращается к пародии для воплощения

нового, сатирического содержания в используемых уже «устоявшихся» стилевых системах

или жанрах.

Отсюда пародийные намеки на конкретные сочинения и на приметы индивидуального

стиля других авторов. Известно, что подобный прием был применен еще в «Носе» - в сцене

Ковалева (из VI картины). Сквозная тема вздохов была прообразом секвенции Татьяны из

оперы «Евгений Онегин» Чайковского. А в ариозо старой барыни слышится намек на романс

Полины из оперы «Пиковая дама»; в репликах приживалок – на оркестровый отыгрыш –

тема графини из «Пиковой дамы»; в квартетной сцене – тема начального квартета «Слыхали

ль вы?» из оперы «Евгений Онегин».

Так «Любовь капитана Лебядкина» превращается в целую оперную сцену. Выходная

ария, но в пародийном ключе, со всеми перипетиями сюжета «стихотворения», отраженная с

остроумием в фортепианной партии, вплоть до «хромоты» Е. Тушиной, главной героини

повествования, псевдопафос влюбленного капитана является пародией на арию Елецкого,

неожиданно перевоплощенную в опереточный канкан.

В номере «Таракан» Лебядкин – баснописец, это, так сказать, бредни

псевдофилософа, «погруженного» в свой труд.

Жил на свете Таракан, Таракан от детства.

И потом попал в стакан,

Полный мухоедства.

Одним из ярчайших приемов, используемым Шостаковичем, является прозаическая

речь, проявляющаяся в крайней степени чувства на словах: «Господи, что это такое?»; «Не

переживайте, вы увидите!».

Для усиления вокальной фразы, в драматургических целях, используется принцип

повтора. Общий колорит звучания становится более важным, чем традиционная мелодика

песенно-романсового типа. Лейттема звучит в октавном и одноголосном проведении. Опять

же обе партии взаимосвязаны. Фортепиано – еще один герой, действующее лицо, которое

реагирует на происходящее живо, остро, иронично.

Третий номер «Бал в пользу гувернанток». Пяти дольный размер (5/4) не нов. Для

изображения своеобразной «вальсовости» им пользовались многие композиторы, но

Шостакович придает этому «вальсу» совершенно другой, почти зловещий дух. Кульминация

этой сцены происходит на словах «Плюй! Ликуй!» И торжествуй!, символизирующих

пошлость и торжествующее хамство.

«Светлой личностью» - завершается цикл. Последний номер цикла таит в себе некую

загадку, так как это стихотворение в романе Достоевского не связано с Лебядкиным.

Достоевский здесь зло высмеивает крайний нигилизм Огарева – сподвижника и соратника А.

Герцена и автора многих «псевдореволюционных идей», перечисляемых в стихотворении.

Все эти идет по мысли Достоевского, развращали умы и души молодежи, студенчества, так

как сеяли смуту, способствовали расколу общества, призывали к террору и насилию. Но

Шостакович, сам вкусивший много горя и унижений от бывших революционеров (Сталина и

его окружения) захотел хоть как-то «поквитаться» с теми, кто был когда-то «безвестной …

породы и возрос среди народа». Здесь Шостакович как бы надевает маску Лебядкина, и

таким образом получает возможность стать обличителем всех главарей и зачинщиков

революционного движения в России, ставших впоследствии диктаторами. Это своеобразный

театральный прием – говорить правду не от себя лично, а от лица персонажа, который в

каком-то смысле тоже «шут», как шут в «Короле Лире». Но, кончено, Лебядкин – шут не

обладает и сотой доли человеческих достоинств шекспировского Шута. И если «Стихи»

Лебядкина отталкивают читателя (слушателя) своим безвкусием, бездарностью, хамской

претенциозностью, на «высокое искусство», то «Светлая личность» — это сатирический

памфлет на конкретное лицо, воплощающее собой идейно-политическое движение в России

XIX века.

С середины XIX века вплоть до нашего времени в рамках традиционного оперного и

камерно-вокального жанра утверждается новая музыкальная эстетика. Все жанры, в том

числе и вокальные, приближаются к драматическому театру и многое заимствуют у него.

Таким образом, если исходить из норм XIX столетия, то можно отметить, что в XX веке роль

музыкального начала в соотношении с драматургическим действием уменьшается и

значительно видоизменяется.