Голоса войны – голоса Победы.

Сценарий

Возможные песни для исполнения участниками: «Это просто война», «Бери шинель, пошли

домой», «От героев былых времен», М. Ножкин «Последний бой», Кватро «В Синем Небе Облака»,

И.Кобзон «Поклонимся великим тем годам…», Гурченко «Мой сынок» и др.

1.

НАЧАЛО ВОЙНЫ – ВИДЕО «От героев былых времен»

Я знаю, никакой моей вины…

Я знаю, никакой моей вины

В том, что другие не пришли с войны,

В том, что они — кто старше, кто моложе —

Остались там, и не о том же речь,

Что я их мог, но не сумел сберечь, —

Речь не о том, но всё же, всё же, всё же…

Под песню «Эх, дороги» выходят участники

ВОЕННЫЙ - Война началась нежданно-негаданно. Накануне мы вернулись с недельного

полевого занятия, на воскресенье у некоторых были билеты в театр на дневной спектакль.

Увольняемых в горотпуск уже построили для проверки внешнего вида, проверили, но строй долго не

распускали и, наконец, распустили, но увольнительных записок не дали. Мы стали возмущаться,

однако на наше недоумение никто не обратил внимания. Наконец, в 12 часов всех позвали в

Ленкомнату к приемнику. 24 июня нам объявили о досрочном без госэкзаменов, выпуске, зачитали

приказ наркома внутренних дел о присвоении каждому звания лейтенант и выдали обмундирование.

РЕБЕНОК - О нас, родившихся в начале 30-х годов, часто говорят, что мы — дети войны.

Моё предвоенное детство было наполнено множеством впечатлений: спасение челюскинцев,

героические перелёты Чкалова и Громова,; в газетах и по радио воспевали успехи наших советских

учёных, артистов, художников и музыкантов. Но сквозь эти восторги всё чаще и чаше проглядывало

короткое зловещее слово – «война». Пока она, как нам тогда казалось, была где-то там, далеко, но её

приметы мы видели вокруг нас, они были вполне реальны.

РЕБЕНОК -На улицах Москвы появились смуглые черноглазые дети, вывезенные из Испании,

где фашистский генерал Франко не выпускал из тюрьмы их родителей-коммунистов. Мы кричали

«Но пассаран!», мы пели «Если завтра война…», а по радио мы слышали о действиях доблестной

Красной Армии в районе озера Хасан на Дальнем Востоке. В газетах печатались карикатуры, на

которых Гитлер и Муссолини вырывали друг у друга яблоко, изображавшее земной шар.

А когда

началась война с Финляндией, во многие семьи стали приходить «похоронки».

РЕБЕНОК - 22 июня 1941 года. Мне восемь лет. Месяц назад закончились школьные занятия,

и я была переведена во второй класс. Справа от меня сидит мама. На столе – чайник, белый хлеб,

сливочное масло.

МАТЬ «А сегодня, — говорит мама, — я видела ужасно неприятный, даже страшный сон…»

РЕБЕНОК -Меня это очень удивляет, и я спрашиваю, что же ей приснилось.

МАТЬ -«Мне снилось, — продолжает мама — мы все куда- то едем… потом бегут какие-то

люди, толпа… мы в поезде, потом плывём по какой-то реке… опять толпа… а потом я вас потеряла!

Бегаю, пробиваюсь сквозь толпу — нет нигде!.. — тут я проснулась с ощущением тяжёлой

непоправимой утраты…» Тут радио, негромко передающее какую-то музыку, внезапно смолкает, и

мы слышим отчётливый и как-то по-особенному напряженный голос диктора: «Внимание! Через

несколько минут будет передано важное правительственное сообщение!» Эта фраза повторилась

несколько раз, а ровно в двенадцать мы услышали: «Говорит Москва!» Стало ясно, что случилось

что-то очень серьёзное. Немецкие самолёты бомбили наши города – Киев, Одессу, Севастополь…

СООБЩЕНИЕ Левитана / ВИДЕО - Левитан 22 Июня 1941 года. Объявление о начале

войны

Стоят вполоборота-слушают - перестроение

ВОЕННЫЙ - Узнали о начале войны из объявления по линии командования: подняли нас по

тревоге, сообщили, что началась война.

Всё началось внезапно. Первая мысль — как командира — конкретная задача: сформировать

своё подразделение, как положено по времени, и выехать — обеспечить связь всем частям, которые

выступают на фронт. Был патриотический настрой — защищать Родину

МЕДСЕСТРА - Практически в четыре часа утра, в самом начале пятого, нас начали бомбить

немецкие самолёты. Мы-то спали, только часовые на посту. Все повыскакивали, кто в чём, мечутся,

крики, не видно ничего. Самолёты бомбят, кругом гарь, что-то горит. Самое интересное, что у нас

машины почти все стояли без колёс, на колодках. Ребята бросились колёса получать... да какие там

колёса... Было всего три готовых машины.

ВОЕННЫЙ -Вот мы, кто уцелел, вместе с командиром набились в кузовы и погнали на

восток. Машины потом пришлось бросить, ночью пешком пробирались к своим. Отступали долго. У

немцев оснащение было сильное и техники много, и солдат, и еды, а мы первые недели по четверо

суток не ели

РЕБЕНОК - Очень хорошо помню тот воскресный день. Накануне мы с Толей Алешиным

договорились, что поедем к нам на дачу, я позвонил ему из автомата, чтобы уточнить, где и когда

встречаемся, а в ответ услышал: «Куда? Когда? Война началась!» — «Да что ты! — удивился я. —

Не сходи с ума. Какая война?» Тем не менее это действительно была война.

После первых

объявлений о переходе нацистами границы и бомбардировке Киева Москва посуровела, улицы

опустели, люди стали серьезнее, в лицах появилось какое-то новое, трагичное выражение. Потом с

неба посыпались настоящие бомбы. Мне очень хотелось на фронт, но меня туда не взяли. Осенью

мы, школьники, принимали участие в строительстве укреплений.

РОЛИК «Летят журавли»-проводы на фронт

МАТЬ-По радио стали передавать военные марши, песни, а потом правительственные указы о

мобилизации военнообязанных. По улицам потянулись группы мужчин. Они шли строем, но без

военной формы и без оружия. За спинами у них были мешки (редко — рюкзаки), а через плечо —

сумки с противогазами. Иногда, для того, чтобы легче было идти «в ногу» кто-нибудь запевал

строевую песню, остальные не очень стройно подхватывали — чаще других слышалась «По долинам

и по взгорьям…». Но однажды — на третий, а может быть, даже на второй день войны, из чёрных

тарелок репродукторов вместо лихих маршей раздались размеренные аккорды, и мощные мужские

голоса повели торжественно-строгую мелодию: пел хор Красной Армии под руководством

Александрова. Это была совершенно необычная, а потому удивительная песня.

ЗВУЧИТ ПЕСНЯ (военные и медсестры выстраиваются под песню)- 1 куплет

Вставай, страна огромная

Вставай на смертный бой!

РАЗБИТЬ на ВСЕХ ВОЕННЫХ

Сороковые, роковые,

Военные и фронтовые,

Где извещенья похоронные

И перестуки эшелонные.

Гудят накатанные рельсы.

Просторно. Холодно. Высоко.

И погорельцы, погорельцы

Кочуют с запада к востоку…

А это я на полустанке

В своей замурзанной ушанке,

Где звездочка не уставная,

А вырезанная из банки.

Да, это я на белом свете,

Худой, веселый и задорный.

И у меня табак в кисете,

И у меня мундштук наборный.

И я с девчонкой балагурю,

И больше нужного хромаю,

И пайку надвое ломаю,

И все на свете понимаю.

Как это было! Как совпало —

Война, беда, мечта и юность!

И это все в меня запало

И лишь потом во мне очнулось!..

Сороковые, роковые,

Свинцовые, пороховые…

Война гуляет по России,

А мы такие молодые!

2.

РОЛЬ ИСКУССТВА

ГРАЖДАНКА - В 1941 году, еще до войны, в прокат успели выйти несколько фильмов.

Биографические — «Первопечатник Иван Фёдоров», «Валерий Чкалов», «Таинственный остров» по

Жюлю Верну, «Фронтовые подруги» о работе медсестёр во время советско-финской войны, «Парень

из тайги». Показывают также легендарного «Чапаева». Пройдёт совсем немного времени, и в июле

1941-го на экраны выйдет короткометражка «Чапаев с нами»: герой Гражданской войны призывает

бить нового врага: «Так деритесь всегда, как мы дрались! Или нет — ещё лучше деритесь! Не

давайте пощады врагу!»

МЕДСЕСТРА - На стенах домов появились надписи –«Бомбоубежище» или «Газоубежище».

Одно из таких убежищ находилось в подвале нашего дома. Домоуправления следили, чтобы все окна

домов с наступлением темноты тщательно закрывались выдававшимися для этого плотными

шторами из синей бумаги.

Читают 3 человека (Вера Инбер. ДНЕВНОЙ КОНЦЕРТ)

В теченье концерта дневного,

В звучанье Чайковского вдруг

Ворвался из мира иного

Какой-то непрошенный звук.

То подняли голос сирены,

И следом за ними, в упор.

С воздушной донесся арены

Зениток отчетливый хор...

По правым и левым пролетам

Спустились мы в первый этаж.

Мы слушали тон самолетов,

Мы знали его: это наш.

Могучие летные звенья...

Мелодия их все быстрей,

Мы жадно ловили вступленье

Зенитных морских батарей.

Басовым гудением полон

Был весь небосвод над Невой.

И вдруг – серебристое соло:

Пропели фанфары отбой.

И поднялись снова тогда мы,

И снова увидели свет.

И снова из "Пиковой дамы"

Любимый раздался дуэт.

Созданье родного поэта,

Сумевшее музыкой стать...

И только подумать, что это

Хотят у нас немцы отнять!

Так нет же! Далек или близок,

Он грянет, громовый раскат,

Чтоб русскую девушку Лизу

Спасти от фашистских солдат.

Советские танки и пушки –

Грядущей победы залог,

Чтоб жили Чайковский и Пушкин,

И Глинка, и Гоголь, и Блок.

Того, чтоб созвездие башен

Кремлевских – поверх облаков –

Сияло над Родиной нашей,

Как солнце, во веки веков.

3.О МАТЕРИ (звучит песня «Эх, дороги» - минус, 1 куплет),

ВОЕННЫЙ - На мокрой от дождя платформе, у красной солдатской теплушки, в давке, под

звуки тревожных гудков паровоза, под громкую команду «по вагонам!» я последний раз произнёс

слово «мамочка». Я не знал, что навсегда прощаюсь с матерью. Я шептал «мамочка» ей на ухо и,

чтобы никто не видел моих мужских слёз, вытирал их о её волосы… Но когда теплушка тронулась,

не выдержал, забыл, что я мужчина, солдат, забыл, что вокруг люди, множество людей, и сквозь

грохот колёс, сквозь бьющий в глаза ветер закричал: – Мамочка!

ВОЕННЫЙ -А потом были письма. И было у писем из дома одно необычайное свойство,

которое каждый открывал для себя и никому не признавался в своём открытии. В самые трудные

минуты, когда казалось, что всё кончено или кончится в следующее мгновение и нет уже ни одной

зацепки за жизнь, мы находили в письмах из дома неприкосновенный запас жизни.

ВОЕННЫЙ -Когда от мамы приходило письмо, не было ни бумаги, ни конверта с номером

полевой почты, ни строчек. Был только мамин голос, который я слышал даже в грохоте орудий, и

дым землянки касался щеки, как дым родного дома.

ТАНЕЦ под песню Чичериной «Рвать»

МЕДСЕСТРА "Мамочка, дорогая!

Все получилось очень неожиданно. Сегодня в 7 часов вечера я уезжаю на фронт. Я еще не

успела ничего сообразить - так все быстро решилось, но я рада, очень рада, что еду...

Мы не успели даже попрощаться с тобой, мамулек...

Я крепко тебя целую, желаю вам всем здесь быть здоровыми и благополучными. Со мной

ничего не случится! Я знаю.

Вспоминайте меня почаще..."

Сцена 2.Женщина и война.

Выходит женщина-мать, вся в черном.

Звучит “Аве, Мария”.

МАТЬ

Ой, зачем ты, солнце

красное,

Все уходишь – не прощаешься?

Ой, зачем с войны безрадостной,

Сын, не возвращаешься?

Из беды тебя я выручу,

Прилечу орлицей быстрою,

Отзовись, моя кровиночка,

Маленький, единственный!

Белый свет немил, изболелась я,

Возвратись, моя надежда!

Зернышко мое,

Зорюшка моя, горюшко мое, где

же ты?

Не могу найти дороженьку,

чтоб заплакать над

могилкою,

Не хочу я ничегошеньки –

только сына милого…

МАТЬ

За лесами моя ластынька!

За горами – за громадами!

Если выплаканы глазыньки,

Сердцем плачут матери…

Белый свет не мил,

Изболелась я,

Возвратись моя надежда!

Зернышко мое, зорюшка моя,

горюшко мое,

Где же ты?

ВОЕННЫЙ

Я убит подо Ржевом,

В безыменном болоте,

В пятой роте, на левом,

При жестоком налете.

Я не слышал разрыва,

Я не видел той вспышки, —

Точно в пропасть с обрыва —

И ни дна ни покрышки.

И во всем этом мире,

До конца его дней,

Ни петлички, ни лычки

С гимнастерки моей.

Я убит подо Ржевом,

Тот еще под Москвой.

Где-то, воины, где вы,

Кто остался живой?

В городах миллионных,

В селах, дома в семье?

В боевых гарнизонах

На не нашей земле?

Ах, своя ли, чужая,

Вся в цветах иль в снегу…

Я вам жизнь завещаю, —

Что я больше могу?

Черный камень,

черный камень,

что ж молчишь ты,

черный камень?

Разве ты хотел такого?

Разве ты мечтал когда-то

стать надгробьем

для могилы

Неизвестного солдата?

Черный камень.

Что ж молчишь ты,

черный камень?..

Мы в горах тебя искали.

Скалы тяжкие дробили.

Поезда в ночах

трубили.

Мастера в ночах

не спали,

чтобы умными руками

чтобы собственною кровью

превратить

обычный камень

в молчаливое

надгробье…

Разве камни виноваты

в том, что где-то под землею

слишком долго

спят солдаты?

Безымянные

солдаты.

Неизвестные

солдаты…

МИНУТА МОЛЧАНИЯ

4.О женщине в годы Великой Отечественной войны.

Танец «На передовой»

Если бы удалось найти такие весы, чтобы на одну чашу можно было положить военный

подвиг наших солдат, а на другую – трудовой подвиг наших женщин,

то чаши этих весов стояли бы вровень, как стояли, не дрогнув, под военной грозой в одном

строю с мужьями и сыновьями героические советские женщины.

800 тысяч девушек и женщин доблестно сражались в бою.

СЦЕНА о МЕДСЕСТРАХ

Только что пришла с передовой

Мокрая, замёрзшая и злая,

А в землянке нету никого,

И, конечно, печка затухает.

Так устала – руки не поднять,

Не до дров, – согреюсь под шинелью.

Прилегла, но слышу, что опять

По окопам нашим бьют шрапнелью.

Из землянки выбегаю в ночь,

А навстречу мне рванулось пламя.

Мне навстречу – те, кому помочь

Я должна спокойными руками.

И за то, что снова до утра

Смерть ползти со мною будет рядом,

Мимоходом: «Молодец, сестра!» –

Крикнут мне товарищи в награду.

Да ещё сияющий комбат

Руки мне протянет после боя:

-Старшина, родная! Как я рад,

Что опять осталась ты живою!

Иосиф Уткин " Сестра"

Повзрослела ты сразу, фронтовая сестричка:

После школьного бала... и - под ливень свинца...

Пряча слёзы в глазах, под пилоткой косички,

Под обстрелом тащила с поля боя бойца.

-Потерпи, мой хороший! - всем шептала девчушка:

-Обработаю рану - проживёшь лет до ста!!!

Лишь внутри, под шинелью билось сердце - пичужкой...

Слышит стон средь убитых и - ползёт медсестра...

Ты должна

Побледнев,

Стиснув зубы до хруста,

От родного окопа

Одна

Ты должна оторваться,

И бруствер

Проскочить под обстрелом

Должна.

Ты должна.

Хоть вернешься едва ли,

Хоть «Не смей!»

Повторяет комбат.

Даже танки

(Они же из стали!)

В трех шагах от окопа

Горят.

Ты должна.

Ведь нельзя притворяться

Перед собой,

Что не слышишь в ночи,

Как почти безнадежно

«Сестрица!»

Кто-то там,

Под обстрелом, кричит…

Баллада о

зенитчицах

(Девочки-чтецы)

Как разглядеть

за днями

след нечёткий?

Хочу приблизить к сердцу

этот след…

На батарее

были сплошь –

девчонки.

А старшей было

восемнадцать лет.

Лихая чёлка

над прищуром хитрым,

бравурное презрение

к войне…

В то утро

танки вышли

прямо к Химкам.

Те самые.

С крестами на броне.

И старшая,

действительно старея,

как от кошмара заслонясь

рукой,

скомандовала тонко:

— Батарея-а-а!

(Ой мамочка!..

Ой родная!..)

Огонь! –

И –

залп!

И тут они

заголосили,

девчоночки.

Запричитали всласть.

Как будто бы

вся бабья боль

России

в девчонках этих

вдруг отозвалась.

Кружилось небо –

снежное,

рябое.

Был ветер

обжигающе горяч.

Былинный плач

висел над полем боя,

он был слышней разрывов,

этот плач!

Ему –

протяжному –

земля внимала,

остановясь на смертном

рубеже.

— Ой, мамочка!..

— Ой, страшно мне!..

— Ой, мама!.. –

И снова:

— Батарея-а-а! –

И уже

пред ними,

посреди земного шара,

левее безымянного бугра

горели

неправдоподобно жарко

четыре чёрных

танковых костра.

Раскатывалось эхо над

полями,

бой медленною кровью

истекал…

Зенитчицы кричали

и стреляли,

размазывая слёзы по щекам.

И падали.

И поднимались снова.

Впервые защищая наяву

и честь свою

(в буквальном смысле

слова!).

И Родину.

И маму.

И Москву.

Весенние пружинящие

ветки.

Торжественность

венчального стола.

Неслышанное:

«Ты моя — навеки!..»

Несказанное:

«Я тебя ждала…»

И губы мужа.

И его ладони.

Смешное бормотание

во сне.

И то, чтоб закричать

в родильном

доме:

«Ой, мамочка!

Ой, мама, страшно мне!»

И ласточку.

И дождик над Арбатом.

И ощущенье

полной тишины…

…Пришло к ним это после.

В сорок пятом.

Конечно, к тем,

кто сам пришёл

с войны.

ПЕСНЯ или видео «ПОГИБШИЕ В НЕБЕ ЗА РОДИНУ»

Верность

Вы, женщины сороковых годов,

Родившиеся при Советской власти,

Средь вас я знаю многих гордых вдов,

Всегда молчащих о своем несчастье.

Не вышли замуж вновь не потому,

Что так легко в душевной жить

пустыне:

Вы сохранили верность одному,

Погибшему на Волге иль в Берлине.

Рассказывали детям вы о нем,

Как о живом, веселом и крылатом.

И на своих плечах держали дом —

Он тесен был и латан-перелатан.

Ушли служить красавцы сыновья,

Вы на свиданье отпустили дочек.

Их вырастила добрая семья —

Не горестные руки одиночек.

Я скульпторов, что лепят монумент,

В котором воплощен Победы образ,

Прошу учесть среди ее примет

И эту невоинственную область

Улыбок строгих, книжек и корыт,

Где столько лет спокойно, величаво

Живет солдат, который был убит,

Его любовь, бессмертие и слава.

5. Дети войны.

- Дети войны. Они рано и быстро повзрослели. Недетская это тяжесть - война, а они хлебнули

ее полной мерой.

Аркадий Кулешов

На Минском шоссе

Идти устали маленькие ноги,

Но он послушно продолжает путь.

Ещё вчера хотелось близ дороги

Ему в ромашках полевых уснуть.

И мать несла его, теряя силы,

В пути минуты длились, словно дни,

Всё время сыну непонятно было,

Зачем свой дом покинули они.

Что значат взрывы, плач, дорога эта?

И чем он хуже остальных ребят,

Что на траве зелёной у кювета,

Раскинув руки, рядом с мамой спят?

Как тяжело выслушивать вопросы…

Могла ли малышу ответить мать,

Что этим детям, спящим у берёзы,

Что этим мамам никогда не встать?

Но сын вопросы задавал упрямо,

И кто- то объяснил ему в пути,

Что это спали неживые мамы,

От бомбы не успевшие уйти.

И

он

задумался

под

лязг

машин

железных,

Как будто горе взрослых понял вдруг,-

В его глазах, недавно безмятежных,

Уже блуждал осознанный испуг.

Так детство кончилось. Он прежним

больше не был.

Он шёл и шёл. И, чтобы мать спасти,

Следил ревниво за июньским небом

Самуил Маршак

Мальчик из села Поповки

Среди сугробов и воронок

В селе, разрушенном дотла,

Стоит, зажмурившись ребёнок —

Последний гражданин села.

Испуганный котёнок белый,

Обломок печки и трубы —

И это всё, что уцелело

От прежней жизни и избы.

Стоит белоголовый Петя

И плачет, как старик без слёз,

Три года прожил он на свете,

А что узнал и перенёс.

При нём избу его спалили,

Угнали маму со двора,

И в наспех вырытой могиле

Лежит убитая сестра.

Не выпускай, боец, винтовки,

Пока не отомстишь врагу

За кровь, пролитую в Поповке.

И за ребёнка на снегу.

Видео – финал фильма «Судьба человека»

6. “Жди меня…”

(На фоне мелодии песни “Темная ночь”.)

- Суровое время… А в душах - ненависть и любовь. Ненависть к врагам, и любовь к Родине,

матери, детям, женщине.

- Эта любовь помогла нам выстоять, выжить и победить. Она жила в сердцах, звучала в

песнях, читалась в строчках писем.

Она:

Дорогой мой! Кажется, целая вечность прошла с тех пор, как я проводила тебя.

Каждый день с замиранием сердца жду почтальона, жду твоей весточки. Люблю тебя,

волнуюсь, скучаю.

Он:

Я с тобой, мой друг! Разве ты не слышишь, как я глажу твои волосы, как,

прижавшись к ним лицом, стараюсь сказать что-то теплое, ласковое, хочу и не могу!

Откликнись! Я с тобой каждую минуту. Стоя на посту, при лунном свете перечитал твое

последнее письмо, знаешь, сразу сделалось теплее, даже руки обогрелись.

Она:

Какое это счастье – получить твое письмо. Сил сразу прибавилось. Так хочу

дожить до победы, чтоб увидеть тебя, обнять.

Он:

Я не трушу, нет. Но вся моя нежность, мягкость, любовь к природе вдруг

сопоставляются с диким уничтожением жизни. Я не могу смотреть на обгоревшие леса, на

изуродованные города, на убитых. Любимая моя! Дай мне силы перебороть себя, выстоять в

сражении с врагом!

Она:

Как мне хочется прибежать к тебе, быть с тобой, для тебя. Пусть моя любовь

поможет тебе!

ВИДЕО – монолог Кати Татариновой

Военный

Жди меня, и я вернусь,

Только очень жди,

Жди, когда наводят грусть

Желтые дожди,

Жди, когда снега метут,

Жди, когда жара,

Жди, когда других не ждут,

Позабыв вчера.

Жди меня, и я вернусь

Всем смертям назло…

Кто не ждал меня, тот пусть

Скажет: “Повезло!”

Не понять, неждавшим, им,

Как среди огня

Ожиданием своим ты

Спасла меня.

Песня «Мой милый, если б не было войны»

Ролик «Белорусский вокзал»

Одному поколенью на плечи...

Одному поколенью на плечи —

Не слишком ли много?

Испытаний и противоречий

Не слишком ли много?

Я родился в войну мировую,

Зналось детство с гражданской войною,

И прошел полосу моровую,

И макуха

Знакома со мною,

И разруха

Знакома со мною.

Старый мир напоследок калечил,

Но убить нас не смог он.

Одному поколенью на плечи —

Не слишком ли много?

А считалось, что только одною

Мировою войною

Вся судьба одного поколенья

Ограничена строго.

Сколько дней я сгорал

В окруженьи,

Сколько лет я бежал

В наступленье —

Не слишком ли много?

Так дымились Освенцима печи,

Что черны все тропинки до бога.

Одному поколенью на плечи —

Не слишком ли много?

Это б в прежнее время хватило

Биографий на десять.

Если вихрем тебя закрутило,

На покой не надейся.

Только мы не песчинками были

В этом вихре,

А ветром,

Не легендою были,

А былью,

И не тьмою,

А светом.

И наступил долгожданный май 45-го. Вздохнула усталая земля, и солдаты, что уцелели,

вернулись с той проклятой войны.

ФИНАЛ – ролик «Поклонимся великим тем годам» - выход на сцену всех участников

мероприятия.